— Я тебе звонил, — цежу сквозь зубы, придавливая ее тяжелым взглядом.
Лика удивленно моргает и лезет в свою сумочку:
— Я не слышала.
— Конечно, не слышала, — злой сарказм все-таки резанул, — ты же телефон у мужа своего забыло.
Надо было видеть, как она в лице поменялась. Мышонком испуганным замерла, глядя на меня большими несчастными глазами.
— Жень, — стонет так жалобно, что мурашки по коже.
— Жду объяснений.
Я действительно их жду, жажду услышать хоть что-нибудь, способное погасить пожар бушующий в груди.
— Он меня подкараулил после работы. И мне пришлось с ним поговорить. Я тебя хотела набрать, чтобы предупредить, но Стас телефон выхватил, а потом я про него забыла.
— Что ты делала у него в машине? — я вот знаю несколько способов проведения приятного досуга в салоне авто. Сам себя ругаю за такие мысли, потому что знаю наверняка — Лика не такая, она не предаст. Тем не менее ревность по-прежнему гложет, темными когтями цепляясь за сердце.
— Мы просто говорили.
— О чем? — чувствую, как превращаюсь в маньяка.
С ней каждый нерв оголен, выдержка на пределе.
— Он хочет, что бы я вернулась домой, — тихо отвечает Лика, а у меня ощущение будто мешком по голове заехали."
"Что если она согласилась? Наигралась в любовь, а теперь пора домой, к мужу под бок. Эти пять лет, что объединяют их, никуда не денутся, доводя, отравляя сомнениями. На стену готов бросаться, стоит только подумать об этом. Пять лет. Вместе. Бок о бок. В одном доме, в одной постели.
Никогда в себе не сомневался, но тут…тут просто юнцом сопливым себя чувствую, который впервые влюбился по-настоящему.
Хотя так оно и есть.
Я люблю ее. До дрожи, до замирания сердца. Она — мой кислород, мой свет, без которого теперь жизни не представляю. Мое все.
— И что? Обратно поедешь? — пытаюсь сказать пренебрежительно, насмешливо, а у самого внутри полыхает все, сгорает от опасений. Что если сейчас скажет «да»?
— Жень! — в ее голосе искреннее возмущение, — ты нормальный вообще? Никуда я не собираюсь! Стасу я все сказала! Так что я здесь с тобой, и хрен ты меня теперь отсюда выживешь.
Прозвучало так грозно, так сердито, и выглядела она такой разгневанной, что внутри что-то щелкнуло, переключилось. Потому что понял — я ей верю. Безоговорочно. Полностью.
Только гнев ее быстро испарился и она снова сникла:
— Он сказал, что развода не даст и подписывать ничего не станет.
— Подпишет, как миленький.
Уж я постараюсь, прижму так, что яйца посинеют.
