***
— Ты мне лучше скажи, дорогая подруга, как ты себе представляешь вашу дальнейшую семейную жизнь? — подруга сидя напротив, руки на стол водрузила и уставилась на меня пытливым взглядом. — Сможешь обнимать его? Смотреть в глаза, зная, что он до этого другую женщину…
— Наташ, хватит! — зажмуриваюсь, словно это может заткнуть уши, чтобы не слышать жутких вещей, которые подруга вещает. И пусть они верные, но ведь такие… болезненные для души. — Мне и так хреново, а еще ты тут со своими комментариями. Чего добиваешься?
— Разозлить тебя пытаюсь! — брякает ровно.
— Чтоб ты гордость включила, самоуважение! Чтобы ноги не позволяла о себя вытирать! — не теряет здравомыслия подруга. — Ты же у меня умница, красавица! А готова за муженьком ползти на пузе, лишь бы не уходил! Неужели не понимаешь, что если останется, то дальше так все и будет? — опять колет жестокой правдой, которую я не желаю сейчас слышать. — Раз предал и потом так же поступать будет.
— Он не такой! — упираюсь бараном.
— Какой, Лика? — недоумевает Ната.
— Какой?..
Любимый, родной, оступившийся. Но вслух не могу этого сказать.
— Когда планируешь с ним поговорить? — минутами позже, когда выпиваем по очередной стопочке и даже закусываем сухим бутербродом. — Или так и будешь молчать? — дожевывает кусочек и хмурит брови Наташка. — Должна же ты ему хоть немного нервы потрепать!
— Что если уйдет, Наташ? — проглатываю горечь. Почти шепчу, потому что страшно до остановки сердца, что это может случится. — Что если я закачу ему скандал, а он возьмет и уйдет? Что тогда?
— Праздник и веселье! — не сдается подруга, настойчиво пытаясь убедить в том, что без него мне будет лучше.
Глупая она. Не будет лучше! Это как сердце из груди вырвать! Жить без Стаса невозможно!
— Я не могу отдать его этой гадине, — в глазах снова слезы скапливаются, — не могу. Он мой, понимаешь? Мой!!!
Подруга задумчиво умолкает, а в ее пьяных очах зажигается нездоровый огонь. Инстинкт самосохранения вопит: “Спасайся, Лика, беги!!! Ты же знаешь, чем каждый раз это заканчивается!!! Люлями.
Это заканчивается люлями!!! Развесистыми такими, кучерявыми!”
Пока я продолжаю смиренно сидеть, Натаха вскакивает на ноги, но путаясь в табуретке, чуть не растягивается на полу.
— Ликусь, ты права! — пальчиком перед моим носом покачав, начинает метаться из стороны в сторону, и лихорадочный румянец все больше покрывает ее маленько сумасшедшую физиономию. — Ты — умница! Ты великий стратег!!!
А то! Ёпть!
Аж икаю от осознания своего великолепия.
