— Блефуй, — кивает решительно Ната. — Главное снеси стерву с пьедестала, не опускаясь до дешевых разборок!
Легко сказать, но как это сделать в реальности — не представляю.
Захожу внутрь, гордо задрав нос к потолку. Занимаю столик, заказываю кофе и пирожное… Готовлюсь ждать, с каждой секундой все больше мечтая сбежать прочь.
Что если Натаха ошиблась в своих предположениях относительно этой мадам и поведения любовниц?
Колокольчик над дверью кафе тихо звякает, оповещая о появлении нового гостя. Волосы на затылке встают дыбом.
Она!
Стопудово она!
Цоканье тонких каблучков приближается к моему столику, но я не оборачиваюсь. Со стороны, конечно, можно подумать, что у меня выдержка невероятная, но на самом деле меня парализует. Руки, ноги наливаются свинцовой тяжестью, так что не поднять. Шея деревенеет, язык к нёбу прилипает, поэтому сижу, механически помешивая кофе в широкой кружке, и молюсь, чтобы в самый неподходящий момент не удариться в истерику и не начать реветь.
Ну, Наташа, ну погоди!
Все! Это был последний раз, когда я позволила себя втянуть в авантюру.
Валера… а в том, что это именно ОНА, не сомневаюсь, — бесцеремонно отодвигает стул и усаживается аккурат напротив меня.
Я продолжаю неторопливо помешивать содержимое кружки. Негнущимися пальцами откладываю ложечку в сторону, и только теперь набираюсь пороху, чтобы поднять взгляд.
Будто ледяная рука в живот вонзается и безжалостно скручивает кишки, доставляя жуткую боль.
Снова накатывают злость, обида, негодование, но я мужественно выдавливаю скупую улыбку, глядя на соперницу.
Блондинка, как я и думала. Укладка — волос к волосу.
Среднего роста. Фигуристая. Морда такая ухоженная, гладенькая. Изящные руки, тонкие пальцы украшены дорогими кольцами.
А смотрела стерва именно так, как и говорила Наташа. Снисходительно, с насмешкой, притаившейся в глубине больших, идеально накрашенных глаз. И все это смешано с пренебрежением, легкочитаемым в каждом жесте.
Наглая, самоуверенная, дерзкая, знающая, что заткнет меня за пояс.
Это бесит неимоверно! Выводит из себя… Не знаю, умею ли быть сукой, но ее по возможности врублю. Вот ещё, показывать дряни свою боль, ревность, обиду. Ни за что! Пусть думает, что у меня все хорошо. Было. Есть и будет!
Она тем временем жестом подзывает официанта, заказывает капучино и тирамису. Принцесса, мать твою.
— Неплохо. Думала хуже будет, — без единой эмоции и только спустя пару минут якобы удовлетворенно киваю.
