Это нельзя передать словами, такое можно только чувствовать, впитывать и растворяться в своих ощущениях без остатка.
Все развивается так стремительно, бесповоротно, что нет времени одуматься отступить, да и нет желания отступать, за спиной крылья раскрылись, на которых к нему неслась.
Пропала. Окончательно бесповоротно. И не жалела.
Кажется я начинала понимать значение фразы: найти свою половинку.
Рядом с Женей я будто цельной становлюсь, словно все кусочки разбросанного пазла встают на свои места.
Со Стасом такого никогда не было.
Стас… Мой родной, любимый когда-то, а теперь бесконечно чужой. Он приходит домой, а я думаю о том, что хочу встречать другого. Он мне что-то рассказывает, а я мыслями совсем в другом месте. Он спрашивает все ли в порядке — я вру, что болит голова.
Раньше ловила каждое слово, каждый взгляд — теперь не слышу его, дрейфую в своем мире острых воспоминаний и горячих ожиданий.
А Стас не понимает. Не замечает ни черта, как и многие другие, гуляющие налево мужчины, уверен, что ничего не изменилось.
Что хороший левак только укрепляет брак.
Он по-прежнему уверен, что его дома встречает верная, преданная жена, не догадывающаяся о его загулах. Хуже всего, что я внезапно поняла — он все еще любит меня, я — его семья. Эта Лера — просто развлечение. И его такая жизнь устраивает — огненный вулкан страстей на стороне и тихая уютная гавань дома. Ему так удобно.
Мне нет. Тихая гавань меня душит, и я все чаще задумываюсь о том, а что если…
— Любимая, — с придыханием на ухо шепчет муж, внезапно подкравшись сзади и прижимая к стене.
Руки на моих бедрах, сжимают, поглаживают, пытаются забраться под одежду. А я будто кол проглотила, ни шевельнуть не могу, ни прогнать. Тошно."
"Его прикосновения перестали вызывать отвращение, отторжение. Меня не передергивает, ни плющит от них. Все гораздо хуже. Мне от них никак. Плевать. Тело и не думает откликаться, в душе штиль. Даже мысли о том, что он вчера был с Валерой не угнетают, ревность, которая раньше, как анаконда оплетала кольцами и давила, теперь больше похожа на недовольство, что кто-то лапал принадлежащее мне, и теперь надо либо отмыть, либо выбросить.
Скорее второе.
Стас прикусывает нежно ушко, и тут же целует, опаляя кожу горячим дыханием.
И вот тут меня накрывает. Злость. Внезапная, отчаянная. Оттого что меня без спроса лапает посторонний!
Да, именно так.
Поднырнув под руку, уворачиваюсь от него и, не оглядываясь, иду на кухню. В горле пересохло, хочу воды. Холодной. Залпом.
