Подсказчик

В правой руке она сжимала передатчик GPS, который продолжал посылать свои сигналы, — абсурдный проблеск искусственной жизни в этой картине смерти.

Левая рука Аннеке также была отрублена: ее отсутствие нарушало структуру грудной клетки. Но не эта деталь смутила присутствующих, и не степень сохранности тела, и не факт выставленной напоказ невинной непристойности. Причина такой реакции была совершенно иной.

Его звали отец Тимоти. На вид ему было лет тридцать пять. Редкие светлые волосы зачесаны набок. Мелкая дрожь сотрясает тело.

Этот человек был единственным обитателем здешних мест.

Он жил в доме для священнослужителей, примыкавшем к церквушке. Весь остальной огромный комплекс зданий был уже давно заброшен.

— Я здесь потому, что церковь все еще освящена, — пояснил молодой пастор. — Сюда никто не приходит. Город далеко, а автострада полностью отрезала нас от внешнего мира.

Он жил здесь почти шесть месяцев, сменив на этом поприще некоего отца Рольфа, когда тот вышел на пенсию, и, по всей видимости, находился в полном неведении того, что произошло в стенах этого бывшего учебного заведения.

— Да я и не заходил туда никогда, — признался священник. — Что мне там делать?

Роза Сара и Мила сообщили ему о причинах вторжения полиции. И о находке. Когда Горан узнал о существовании отца Тимоти, он предпочел отправить к нему для беседы двух женщин. Роза делала вид, что записывает показания священника в блокнот, но было очевидно, что ее не интересовали слова пастора.

— Бедная девочка! — воскликнул отец Тимоти, прежде чем заплакать. Он был потрясен.

— Мы бы очень хотели, чтобы вы, когда придете в себя, спустились к нам в прачечную, — обратилась к нему Роза, чем вновь привела его в смятение.

— Затем, что у нас может возникнуть необходимость задать вам несколько вопросов по поводу расположения помещений: это место напоминает лабиринт.

— Но я же сказал, что внутри был всего пару раз, и не думаю…

— Речь идет всего о нескольких минутах, после того как мы вынесем труп.

Девушка очень удачно упомянула об этом обстоятельстве. Она поняла, что отец Тимоти не хотел, чтобы образ истерзанного тела девочки навсегда остался в его памяти. Ведь ему предстояло и дальше жить в этом мрачном месте. А после увиденного это было бы довольно сложно.

— Извольте, — согласился наконец священник, кивнув.