Подсказчик

Эти слова прозвучали как совет, а Роке, когда дело касалось политического руководства ведением дел, не привык к ним прислушиваться. Однако на этот раз он уступил.

— Но мы не можем сидеть и ждать, пока этот психопат заведет нас туда, куда ему вздумается. Так нам никогда не спасти девочку! Если, конечно, допустить, что она еще жива.

— Есть только один человек, способный сохранить ей жизнь. Это — сам преступник.

— Ты действительно полагаешь, что он добровольно отдаст ее нам?

— Я говорю только то, что в какой-то момент он вполне смог бы захотеть совершить ошибку.

— Черт возьми! Ты что же, считаешь, что можно жить одной надеждой, в то время как там, снаружи, только и ждут, чтобы надрать мне задницу? Мне нужны результаты, доктор!

Горан уже давно привык к вспышкам гнева Роке. Они не были направлены конкретно на самого криминолога. Старший инспектор был зол на весь белый свет. Таков побочный эффект должности: когда ты слишком высоко сидишь, всегда найдется некто, кто захочет скинуть тебя оттуда.

— За это время на меня вылили столько грязи, и не всегда обвинения звучали напрямую в мой адрес.

Горан умел быть терпеливым, но также он знал, что с Роке этот номер проходил не всегда. Тогда он попытался взять инициативу в свои руки, чтобы хоть как-то привести его в чувства.

— Хочешь, я скажу тебе о том, что сводит меня с ума?

— Пожалуйста, все, что угодно, лишь бы выйти из этого тупика.

— Я никому до сих пор не говорил об этом… Слезы.

— Вокруг второй девочки их было по меньшей мере литров пять! Но настоящие слезы соленые, вследствие чего они имеют тенденцию к мгновенному высыханию… Эти же — напротив.

— И почему, скажи, пожалуйста?

— А они искусственные: по химическому составу они в точности соответствуют человеческим, но это только иллюзия. Вот поэтому они и не высыхают… Тебе известно, как можно в искусственных условиях создать слезы?

— Не имею ни малейшего представления.

— В том-то и дело. А Альберт знает. Он это сделал, он потратил на это время. А знаешь, что это значит?

— Это значит, что он все тщательно изучил.

Роке, уставившись в пустоту, откинулся на спинку кресла.

— И что же, по-твоему, нас ожидает?

— Если честно, боюсь, что самое ужасное еще впереди.

Мила спустилась в подвал Института судебной медицины.