Подстава

Это потом, после увольнения, вместе с необходимостью социальной адаптации на тебя сваливается такая хрень как – культура еды. И привыкнуть к ней чертовски сложно. Сходу я оценила только фрукты и овощи, даже сладости как-то не впечатляли – слишком напоминали гематогенные и белковые батончики, которые заменяли полноценный рацион на особо опасных операциях.

Интересно, парни уже сварганили подставу для этого архонта с проблемной памятью?

Вернувшийся через полчаса солдат, забрал оба подноса, удовлетворенно покивав. Я наблюдала за ним через щелку, приоткрыв дверь в душевую.

Нет, здесь оказалось очень даже не плохо, и я даже практически отоспалась за все недовыспанные годы, но очень хотелось умыться и распустить волосы, зажатые в крайне тугом пучке, от чего вся кожа головы уже ныла. Однако, распускать волосы было стремно. У архонта, конечно, склероз, но мало ли…

Так завершился мой второй день на тайремском корабле.

***

Третий ничем не отличался – я отсыпалась, ела, снова заваливалась спать. Для меня, человека, который не спал толком последние лет десять, такая жизнь казалась сущим раем.

Однако имелся в этой идиллии один напряженный момент – архонт Дагрей.

Вечером третьего дня я все так же безбожно спала, когда моего плеча вновь коснулась мужская ладонь. Вздрогнув всем телом, тут же проснулась, но все так же лежала спиной к адмиралу, и поворачиваться совершенно не хотелось.

– Как вы себя чувствуете? – вопросил мужчина.

Изучая взглядом стену, и в частности едва заметную трещинку в краске, пискнула:

– Все хорошо.

– Вы не спустились вчера, – продолжил адмирал.

Черт, не спустилась и не спустилась, я, может, все еще верую в твою память, хотя вера тает с каждым днем, и конспирацию, кажется, вообще даром соблюдаю, вали уже!

Но вслух:

– Простите, мне… мне нечего было надеть… – прошептала я.

И вот все, что я могла – или шептать, или пищать, потому как имелись опасения, что по нормальному голосу архонт меня узнает.

Некоторое напряженное молчание, а затем он произнес:

– Хорошо, я распоряжусь, чтобы с этим вопросом разобрались.

Ну, если уж ты спрашиваешь, ворюга, то я отвечу:

– Да, у меня нет даже косметики…

– И это все, что вам нужно? – насмешливый вопрос.

Так значит, да? Ну, получай!

– Мне ничего не нужно, кроме свободы! – патетически пропищала, и залилась слезами, громко всхлипывая.

В душе научилась. Раза с двадцатого вышло.

– Элизабет, простите, – мгновенно пошел на попятную адмирал.

Не, ну он прикольный, если уж честно.