Подстава

И вернулась к насущному, полюбопытствовав у седоватого:

– Ваши солдаты обвинили меня в попытке пожирания офицера, или что-то неверно поняла, перевела или же интерпретировала?

Тамран нервно сглотнул, отвел взгляд в сторону, подумал над ответом, и очень осторожно произнес:

– Мисс Авояр, я прошу прощения за данное недоразумение, это более не повторится.

Не факт, чувак, не факт.

– То есть, я перевела правильно, – констатировала очевидное.

Офицер Тамран пристально посмотрел на меня, и начал базарить прямо как на профессиональном допросе:

– Военная школа? Университет? Силовые подразделения?

Спокойно выдержав его взгляд, безразлично ответила:

– И первое.

И второе. И третье. Иначе с чего бы мне работать переводчиком при после? Военная подготовка обязательна для подобной должности.

И это первая проверка. Не его – а моя. Мне важно было знать, насколько много им известно о силовых подразделениях Гаэры.

– Не заметил ни в вас, ни в господине Эгвере военной выправки, – уклончиво произнес Тамран.

Чувак, похоже, ты не знаешь ничего.

– Господин Эгвер достаточно умен, для того чтобы его интеллект и дипломатический талант перевешивали наличие физической подготовки, – почти не солгала я.

Еще Эгвер был профессионалом с большой буквы П, и статус у него был соответствующий: Ps – класс, гении в психологии. Одного понять не могу, как Эгвер водилу своего не раскусил, но я выясню.

– А вы, значит, достаточно… симпатичны? – весьма провокационно поинтересовался тайремец.

И вот это уже была ловушка.

Ответь я «Да», пришлось бы как-то объяснять, почему симпатичности во мне ни на грамм. Ответь «Нет», пришлось бы пояснять, почему в таком случае я, по их мнению, являюсь бессменной любовницей посла.

Что ж, ушла в двусмысленность:

– Верность и преданность – вот мои главные достоинства! – произнесла почти с гордостью.

И собиравшийся продолжить допрос тайремец, закрыл пасть в прямом смысле данного слова. А я поняла, что мужик как минимум стар, как максимум – очень стар. Потому что он понял, о чем я.

Помолчал, затем поднялся, сходил, набрал себе воды, вернулся со стаканом, посмотрел на меня поверх органического стекла, и произнес:

– Качества, достойные уважения."

"Мило улыбнулась и вернулась к еде, внимательно исследуя своего, несомненно, врага. Для кого-нибудь, возможно, маленький шрам на гладкой коже показался бы чем-то естественным, а быть может и следом имевшего место в жизни офицера сражения, но я без труда определила шрам от скальпеля.