Подстава

Хотя, на самом деле, что делать я знала – вырубить склеротика носатого, выбраться из наручников, свалить с корабля. Все было просто. Я все знала в теории, и не раз воплощала на практике.

Вот только с сексом все оказалось не так, как нам обещали. Потому что простой физиологией тут и не пахло.

Я опустила взгляд на носатого архонта, и вдруг подумала, что иметь такую золотистую кожу, к которой прикоснуться хочется, это преступление. Серьезно – преступление. По моему мнению, за такое расстреливать нужно на месте, без суда и следствия.

– О чем задумалась? – он поднял голову от моего живота, и посмотрел на меня внимательным взглядом чертовски умных глаз.

– Размышляю на тему как бы тебя пристрелить без суда и следствия, – ответила нагло.

А я что? Он сам спросил.

Эрих нахмурился, помолчал, покусывая губы, и уточнил:

– И в чем же мое преступление? В похищении агента Гаэры?

И тут мой мозг дал сбой и я сказала совсем не то, что следовало:

– В излишней привлекательности.

Усмехнулся, выгнул бровь чертовски привлекательным изломом и напомнил:

– Ты же сказала, что я страшный.

– Вот, ты тоже заметил противоречие. Страшный, носатый и склеротичный, но чем дольше ты тут полуголый обретаешься, тем сильнее желание схватиться за что-нибудь максимально убивательное. Эрих, будь добр, отодвинься, со мной что-то явно не то происходит!

Даже с места не сдвинулся, только усмешка стала довольная, как у кошака, что дорвался до сливок.

– Отодвинься, я сказала! – потребовала, чувствуя, что где-то в самом низу живота становится все теплее и теплее.

Воспаление? Не думаю. И вообще не хочу думать, что это там происходит, но тут Дагрэй взял и прикоснулся губами к моему животу.

Стон, прозвучавший в каюте адмирала, потряс меня посильнее всех прочих странностей.

– Очень горячая девочка, – прошептал Эрих, спускаясь с поцелуями все ниже, – никогда не встречал таких.

– С повышенной температурой тела? – нервно спросила я.

Архонт лишь усмехнулся, и продолжил спускаться вместе с поцелуями туда, куда спускаться определенно не следовало.

Как по мне так температура была у него, губы казались раскаленными, и оставляли раскаленные следы почти ожогами. И я бы стерпела, и не такое терпеть приходилось, но проклятый космос – как же он был красив… Не космос, к сожалению, а… Эрих.