Подставная фигура

Только что Савик хладнокровно убил двух человек. И синий «Москвич» подпирал сзади машину бригадира.

– Значит, ты не собирался со мной рассчитываться? Хотел пришить после «дела» – и концы в воду?

– Что ты! С чего ты взял? – Маз явно был напуган, и Савику это понравилось.

– Хочешь водки? – Из внутреннего кармана Савик достал плоскую бутылку, взболтал содержимое. – Тут еще грамм сто пятьдесят. Светка не допила.

– Нет! – Лицо Маза скривилось от отвращения. – Нет, я не хочу!

– Напрасно. – Савик с охоткой приложился к горлышку.

Ему показалось, что он снова целует округлившиеся Светкины губы. Только сейчас они были холодными и твердыми.

Допив обжигающую жидкость, он утерся ладонью.

– Ладно, до завтра можно и подождать. Хотя все это похоже на подлянку, но валить друзей без проверки я не люблю. Может, ты и правда забыл деньги... Ну а если закрысятил – закон один. И ты его знаешь.

Савик сделал движение, будто протянул руку для прощального рукопожатия. Маз в ответ выставил свою, но Савик вставил ему в ладонь пустую бутылку и вышел.

Из «Москвича» суетливо выскочил какой-то человек и уступил Савику место впереди. Маз тронулся с места, но напряжение отпустило его только тогда, когда синий «Москвич» свернул налево.

Проехав несколько кварталов, Маз притормозил, достал сотовый телефон и набрал номер Директора.

– Все в порядке, – доложил он. – Помидор и баба уехали.

– А чего у тебя голос такой? – спросил шеф. – Ты своего чмошника с ними отправил?

– Он сам меня чуть не отправил. – Маз смотрел на свои пальцы.

Они заметно дрожали.

– Он действительно профессионал и нам не по зубам. Приехал со своим прикрытием и был очень недоволен, что нет денег. Завтра придется отдать!

Директор помолчал. Он знал, что Маз не склонен зря впадать в панику.

– Ладно, утром поговорим. А пока выпей и расслабься.

– Хорошо, – ответил бригадир. – Я еду домой.

* * *От квартиры Маза до института им. Склифосовского каких-то сорок минут езды. В то время когда Маз закончил разговор с Директором, майор Фокин выходил из ворот института.

В ушах у него все еще продолжали звучать Наташкины крики: «Я хочу уехать, ты слышишь? Это все из-за тебя, из-за твоей идиотской работы!.. Они убьют меня, а ты дальше будешь работать!.. Работать! Словно ничего не произошло! Как ни в чем не бывало!..»

Фокин первый раз слышал, чтобы она так кричала. Это была настоящая истерика. И врачи говорят, что у нее серьезный нервный срыв. Психотравма. Побои уже зажили, а душа не г. И неизвестно – заживет ли вообще.