Подставная фигура

То и дело кто-то из купальщиков подплывал к бортику, выкрикивая с прованской округлой картавостью: «гяхсоон! гяххс!» Официанты как заведенные сновали по периметру, сноровисто разнося высокие стаканы с синим, красным, зеленым содержимым. Макс удивлялся, что ни один из них еще не поскользнулся и не упал в воду.

Пространство вокруг бассейна было уставлено столиками, как в обычном кафе. Справа, ближе к стойке, – прямоугольная площадка для танцев. Несколько кронштейнов с развернутыми под разными углами огромными телевизорами.

Цены здесь бешеные, минимум закуски, выпивка – одни экзотические коктейли. Диско-бар для богатых сосунков, средний возраст посетителей – двадцать лет. Макс зашел сюда случайно, чтобы просто посидеть спокойно и перевести дух.

Уехать в Марсель не удалось. В отличие от России в Западной Европе полиция не мозолит глаза без надобности, но если что-то случится – служители закона появляются словно из-под земли. Подходя к автостанции, он еще издали заметил двух полицейских в униформе и нескольких в штатском.

Они ненавязчиво контролировали пассажиров огромных автобусов, отходящих в Монако, Канн, Сен-Тропез или Марсель. Тех, кто казался подозрительным, вежливо отзывали в сторону и проверяли документы. Некоторых уводили с собой. Проверке подвергались в основном турки и арабы/но Макс не стал рисковать и неторопливо свернул в сторону. Миновал узкий проулок, вышел на улицу пошире, а через двадцать минут прогулочным шагом шел по Английской набережной.

Слева тянулись роскошные отели, виллы, частные сады за литыми узорными решетками, многочисленные рестораны. Справа плескалось море, и молодые ребята в плавках на успевших загореть телах расставляли по пляжам зонтики и шезлонги.

Между виллами и набережной шла дорога, на разделительной полосе росли пальмы. Макса раздражал рев мотоциклетных моторов: парни в кожаных куртках на разномастных «байках» гонялись друг за другом, подрезали чисто вымытые «Ситроены», «Опели» и «Фиаты», опасно лавировали в транспортных потоках.

Почти все были в шлемах со скрывающими лица затемненными забралами и по лихачеству не уступали московским рокерам. На фоне всеобщей дисциплины и порядка их мотоциклы, шлемы и лихачество казались разнузданным вызовом благополучному обществу и вносили в комфортную атмосферу курортного города звенящую струну неосознанной опасности.