Подставная фигура

Но к чему? Он ковырнул вилкой дно, и тут оказалось, что тарелка не пустая: ее заполняли тончайшие до прозрачности ломтики сырых королевских креветок. И острая приправа к ним очень подходила.

– Давай выпьем за встречу. – Маша подняла свой бокал, и Макс сделал то же самое. – Я рада, что ты вернулся.

– Я тоже.

В зале становилось шумно и душно. На эстраде вульгарный толстяк в широких шортах нес какую-то пошлятину, подъемом голоса то и дело выделяя ключевое слово: нимфомания! Гремела музыка, зал затягивали волны сигаретного дыма.

– Чем ты думаешь заниматься?

– Не знаю.

Маша вежливо улыбнулась.

– Ты стал еще скрытней, чем раньше...

Если сказать ей, что это чистая правда, что у него нет работы, нет выгодной на сегодня профессии и обязательного умения зарабатывать деньги, она, конечно, не поверит. Ведь она еще помнит его загранкомандировки, из которых привозились роскошные подарки и запретная в те времена валюта.

– А чем занимаешься ты? Как я понял, уже не летаешь? Девушка покачала головой.

– Прошли большие сокращения. Треть стюардесс уволили, даже многих пилотов. Вначале устроилась в кооператив – нетрадиционные методы лечения, потом... В общем, как-то перекручивалась. Что с тобой?

– Не знаю. Что-то голова заболела...

– Дать таблетку?

– Обойдусь. Давай лучше еще выпьем. Сосуды расширятся, и все пройдет.

* * *В плазме, среди сверкающих лабиринтов, рождался хаос.

Алкоголь, растворенный в крови, гнал красные шары быстрее и быстрее, футболил их с удвоенной силой, заставлял мертвеющие сосуды работать, сокращаться, расширяться...

Толчок. Еще толчок. Еще.

Несколько тромбов были разрушены, и красный вихрь устремился в лабиринты, где смерть уже обживала для себя местечко.

Но «чужаков» было слишком много. И становилось все больше. Вместо разрушенных появились новые тромбы – пока еще на периферии, где система тревожного оповещения молчит, потому что ничего страшного еще не произошло.

Но страшное не заставит себя ждать. Плазма подхватывает слепленные в кучу колонии «чужаков», несет все ближе и ближе к главному лабиринту, за которым пульсирует, живет нечто... Жизнь. Сама жизнь, воплощенная в связке сокращающихся мышц.

Толчок. Толчок.

Идет последний отсчет. Уже скоро.

* * *"

"Два человека пили водку в запущенной московской квартире на краю Орехово-Борисова.