Подземелье смерти (=Конан и Бог-Паук)

Конан успокоил коня и сквозь дым подъехал к стволу, чтобы перерезать путы.

Сделать это было нетрудно: бережливые селяне принесли на костер самые старые, полусгнившие веревки.

В толпе послышалось недовольное ворчание, когда Конан протянул ведьме руку, взревев:

— Держись-ка, матушка!

Нисса крепко ухватилась за его загорелую руку; мощным рывком Конан поднял ее и посадил на загривок лошади перед седлом.

— Держись! — снова крикнул Конан, прижав к себе старуху и пуская Имира вскачь.

Селяне, с ропотом подступавшие к костру, бросились в разные стороны.

Промчавшись сквозь толпу, Конан заметил, что самые проворные побежали к своим хижинам. Вскоре они выскочили оттуда кто с серпом, кто с вилами, кто с острогой.

— Куда тебя отвезти, матушка? — спросил у ведьмы Конан.

— У меня больше нет дома, — дребезжащим голосом ответила старуха. — Они сожгли мою лачугу.

— Так куда же теперь?

— Туда, куда и ты, умоляю, господин.

— Я направляюсь в Йезуд, не могу же я взять тебя с собой.

— Если доехать до главной дороги, а там свернуть налево, на тропу, мы доберемся до моего убежища.

Но одолеет ли конь крутой подъем, неся двойную ношу?

— Пойдет ли он, если я его поведу?

— Да, господин, в этом я не сомневаюсь. Но поспешим! Я слышу позади лай собак.

Отдаленный лай достиг ушей Конана. Киммериец имел острый слух, и однако старуха раньше его заслышала погоню.

— Ты хорошо слышишь, хоть и стара, — заметил Конан.

— Я знаю способ, как притупить обострившиеся чувства, — ответила ведьма.

— Они пустили собак по нашему следу, — не приведут ли их собаки к твоему убежищу?

— Нам бы только добраться туда, а там уж я сумею их провести.

Когда Конан и Нисса выехали наконец на большую дорогу, шум погони сделался громче: Имир устал, обремененный двумя седоками. Вскоре Нисса различила вдали преследователей.

Конан пустил Имира рысью по крутой тропе, которая вилась и ныряла меж холмов. Лай становился все слышней, Конан понял, что положение почти безнадежно. На равнине, где достаточно места для маневра, его бы не испугала ватага деревенщины, вооруженной серпами и вилами.

Но тут, посреди камней и ям, преследователи, при достаточной смелости, могут легко окружить его, перерезать поджилки коню, а всадника изрубить в куски.

— Преследователи скачут верхом, — сквозь зубы пробормотал Конан.

— Да, господин. Лошадей в деревне хоть отбавляй, селяне сами их разводят. А парни наши искусны в беге, они всегда одерживают верх над жителями других селений. Я всегда гордилась своей деревней.