Подземелье смерти (=Конан и Бог-Паук)

Но, понимая, что один человек ничего не сделает против сотен воодушевленных религиозным пылом фанатиков, Конан попридержал язык. Тем временем Верховный Жрец продолжал:

— Только истинная вера, вера в бога Заца, способна в корне пресечь разложение. Только вера в Заца способна очистить королевство от порока и восстановить Замору во всем ее древнем величии. Уверяю вас, возлюбленные, день очищения недалек. Все, преданно собравшиеся здесь, доживут до него. Это будет великий переворот, схватка со злом, какой мир еще не видывал, но вы ее увидите.

Пламя великого отмщения охватит страну, поглощая грешников, как насекомых, попавших в костер! Час близится! Готовьтесь, дорогие, вступить в ряды священной армии Заца…

Конан, слушая Феридуна, беспокойно ерзал на месте. Наконец Верховный Жрец закончил свое выступление молитвой. Восемь девушек, одетые в соблазнительные полупрозрачные накидки всех оттенков радуги, торжественно вышли и пропели гимн, пока жрец в сапфирно-голубом балахоне и тюрбане цвета морской волны подыгрывал им на флейте.

Под музыку служители в изумрудно-зеленых туниках обходили верующих, потряхивая чашами для сборов. Позвякивание монеток весело, хотя и не в такт, аккомпанировало звонкоголосому пению девушек.

Один из служителей протянул чашу Конану. Заглянув в чашу, Конан увидел груду самых разных монеток. Ворча, киммериец выудил из своего тощего кошелька медную монету и бросил в чашу.

Служитель презрительно фыркнул.

— Ты не слишком щедр к богу, чужеземец, — пробормотал он.

— Пусть жрецы побольше платят мне за работу в кузнице, — прорычал Конан. — Тогда я стану щедрей.

Служитель уже приготовил резкий ответ, но сердитый блеск в глазах Конана заставил его прикусить язык.

Когда сборы подаяния завершились, девушки умолкли и исчезли. Верховный Жрец Феридун подошел к сундуку, церемонно отпер его и откинул крышку. Служители торжественно прошествовали мимо, опоражнивая свои чаши; эхо от гремящих монет гулко разносилось под куполом храма.

Феридун пропел еще одну молитву, благословил приношения и запер набитый монетами сундук.

Воздев руки, молящиеся вновь возгласили хвалу богу Зацу, и богослужение закончилось.

Когда Конан и его юный провожатый вышли из храма, Лар, кипя воодушевлением юности, воскликнул:

— Разве Верховный Жрец Феридун не замечательный человек? Не наполняет ли он сердца духовным горением?

Конан помедлил, прежде чем ответить:

— Я уверен, что жрецы ничем не отличаются от прочих людей.