Подземелье смерти (=Конан и Бог-Паук)

Проспав остаток ночи в своей каморке, Конан с утра ревностно принялся за работу; четыре жреца и два бритунийских стражника, зайдя в кузницу, застали его у наковальни. Жрец, в алом тюрбане и темно-голубом балахоне, перешагнул через порог, возвысил голос, дабы перекрыть удары молота:

— Это ты кузнец Ниал, верно? Из храма похищена знатная госпожа. Ты не видал ее?

— Что еще за госпожа? — проворчал Конан, внимательно разглядывая свое изделие. Ударив молотом еще несколько раз, он сунул железяку в печь и повернулся к вошедшим.

— Высокая, темноволосая, миловидная, чуть больше тридцати лет, — продолжал жрец.

— Я не знаю такой женщины, — покачал головой Конан.

— Далее, посол Парвез со своими туранцами сегодня ночью поспешно покинул гостиницу в Кшесроне. Что тебе известно об этом?

— Ничего не известно. Я был с ним знаком, мы иногда выпивали вместе.

— О чем вы разговаривали?

— Об оружии да о лошадях.

— К тому же, — злобно добавил жрец, — ночью одним ударом меча или топора был убит тигр нашего Верховного Жреца Феридуна.

Конан пожал плечами:

— Почти все бритунийцы крепкие и сильные. Да вам, заморийцам, любой мужчина покажется горою мускулов. А что до меня, так я впервые слышу об этих новостях.

— Все варвары — лжецы! — с презрением воскликнул жрец. — Не беспокойся, мы докопаемся до истины, и тебе еще прядется доказывать свою невиновность. — Он шагнул по направлению к Конану.

Киммериец вытащил раскаленную заготовку щипцами из печи и стоял держа перед собой кусок светящегося железа.

— Поосторожней у наковальни, дружище. Не подходи, а то бороду опалишь.

Жрец торопливо отскочил в сторону, а Конан положил болванку на наковальню и принялся изо всей силы лупить молотом.

Жрец вышел за порог, присоединившись к своим спутникам. Лар, с широко раскрытыми глазами слушавший перепалку, воскликнул:

— Ах, господин Ниал, ты не повинуешься жрецам Заца! Они призовут божественное проклятие на твою голову, если ты будешь непочтителен!

— Как зовут того, что сейчас со мной разговаривал? — спросил у мальчика Конан.

— Святой отец Мирзес.

— Мне как будто знаком его голос, — размышлял Конан. — Это новый викарий? А ну-ка, паренек, поддай жару! На таком огне только воду кипятить.

Конан не встречался с Рудабе почти неделю, он видел ее только во время ритуального танца перед статуей Заца. Конан приходил в храм рано и выбирал место поближе, чтобы лучше видеть изваяние паука.