Подземная война

«Да что ты понимаешь в женских носах?» – начал было закипать Вадим, и Лаврову пришлось принимать меры по пресечению «беспорядков»."

"Уже смеркалось, когда майор покинул Управление и пешком отправился на квартиру. Внешний вид офицера внимания не привлекал. Сотрудники СМЕРШ носили общевойсковую форму, и кобура на ремне людей не смущала.

Небо становилось серым. Встречные военные отдавали честь, украдкой поглядывали молодые (и не очень) дамы, иногда оборачивались. Он чувствовал спиной их многозначительные взгляды. Вечер был теплый, безветренный, в окнах поблескивали лучики заходящего солнца.

Никто не помнит, как возник этот хутор – очень давно, но Одесса уже стояла. Населяли его молдавские крестьяне, и название он обрел соответствующее – Молдаванка. Потом территория посреди современной Одессы принадлежала семье Картамышевых – представителей дворянского рода Российской империи; а после них стала непосредственно городом.

Район не блистал красотой и благоустройством. Но именно здесь находились знаменитые одесские дворики, воспетые еще Бабелем – неплохим писателем, но, к сожалению, шпионом и антисоветчиком, получившим по заслугам в 1940 году.

В этом районе была особая атмосфера. Словно окунаешься в другой мир. Ободранные дворики, соединенные между собой подворотнями, отслоившаяся штукатурка, оконные стекла, переклеенные бумажной лентой.

Гражданки еврейского вида перекликались на балконах, звучал непринужденный смех. Повсюду сохло белье, между простынями шныряла голопузая ребятня. Высота зданий не превышала трех этажей.

С балконов свешивались вьющиеся растения, алели цветы в горшках.

Алексей миновал ряд подворотен, вошел во двор изогнутой буквой «П» трехэтажки. Этой местности были неподвластны политические катаклизмы, войны, прочие внешние воздействия. Штукатурка вздулась и практически осыпалась, с электрических столбов свисали провода, порой невозможно было понять, где электрический провод, а где бельевая веревка и чем они отличаются друг от друга.

Евреев гитлеровский режим уничтожил под корень, но теперь они опять тут жили.

Во дворе стоял облезлый «Мерседес», в его чреве ковырялся хромоногий ветеран всех войн дядя Боря – покрытый шрамами пожилой субъект с вечным сивушным запахом изо рта. У «Мерседеса» отсутствовали колеса, но это не имело значения – главное, что двигатель сохранился! И, похоже, на своем поприще дядя Боря преуспел: при повороте ключа двигатель издавал странные звуки, отдаленно напоминающие звук заводящегося автомобильного мотора.