Нателла неожиданно вскочила на ноги и принялась танцевать шейк, распевая во все горло:
— Все мамы добрые, все мамы милые! Все мамы любят нас со страшной силою!
— То есть, Ноны сейчас на даче нет? — прокричал Марьянов, больше всего на свете желая задушить эту дурочку.
— Ты, Марьянов, невыносим, — ответила та, останавливаясь и тяжело дыша. — Конечно, нет, чего я тебе врать, что ли, буду? У мамы она. Или у таксиста.
— Почему у таксиста? — оторопел Родион, поднимаясь. — Это что, ее знакомый?
— Нет, не знакомый.
В смысле — в машине у таксиста. Наверное, пока не доехали до мамы, вот она еще и у таксиста.
— Понятно, — сказал он и потер затылок. — Неплохо, я смотрю, вы здесь погуляли. Наверное, Нона выпила лишнего, и у нее случилась очередная истерика. Это ваш пиршественный стол?
Марьянов кивнул в сторону горящих свечей и коньяка с лимоном.
— Нет, — замотала головой Нателла. — Не наш. Мы пили внизу, в гостиной. Это — для тебя.
— Большое спасибо, — с чувством сказал Марьянов. — Слушай, я сейчас позвоню твоей сестре, а потом вашей маме.
И вместе будем решать, как нам быть дальше.
— Не звони, — умоляюще сложила ладони перед собой Нателла. — У Нонки разрядился телефон, а мама на даче.
— Здесь? — поразился Родион.
— Нет, на нашей даче, в Завидово. Она там телефон никогда с собой не носит. Или не слышит. Так что — не звони.
— Хорошенькое дело, — вознегодовал Марьянов. — Значит, Нона отсюда на дачу к родителям поехала?
— Значит, — кивнула Нателла.
— Да почему не домой?
— Захотела к маме.
Да и я тоже ее уговаривала. Говорю: поезжай к маме, она тебя пожалеет.
В этот момент Родион подумал, что, будь он более кровожадным, придушил бы обеих сестер голыми руками.
— Скажи, а я вам тут для чего понадобился? — зловещим тоном произнес он. — Вы, оказывается, прекрасно проводили время — выпивали, про жизнь разговаривали. Маму не забыли. Ты позвонила мне и устроила истерику! Врала, что боишься за сестру. Милицию угрожала вызвать! Пирожные с вином заказала, я их ждал, как последний кретин.
Прилетел умасливать жену, чтобы она сдуру на себя руки не наложила… А вы, оказывается, мухлевали!
— Марьянов, не будь таким злым! — встряхнула рыжими кудрями Нателла. — Нонка тебя действительно ждала. Видишь, тут в спальне все приготовлено для замирения. Потом на нее что-то наехало, она впала в депрессию. Я приехала, дала ей снотворного, она и уснула. А потом проснулась — и поехала к маме. Я-то чем виновата? Вот сижу тут одна… То есть с тобой.
