Поединок соперниц

Значит, моя жертва была напрасной. И тут же стыд, гнев и горькая обида захлестнули меня. Еле нашла силы сказать:

— Я ничего не знала об этом.

— Об этом и так мало кто знает. И зря… как оказалось.

Он словно не мог стоять подле меня. Отошел, тряхнул головой.

Я почти не слушала, что он говорил. Что-то о том, что Ансельм слишком дерзок и, по сути, провоцирует мятеж. И он, Эдгар, немедленно пошлет об этом донесение ко двору. Большего он пока не может для меня сделать. Не может с оружием выступить против аббата и проливать кровь, что приведет к еще большей смуте в Норфолке.

Ведь Церковь очень сильна в Восточной Англии, и воевать с духовными особами — значит навлекать на себя гнев короля и лишиться расположения людей, чьи молитвы еще могут пригодиться. Да, Эдгар думал только о своем положении, о мире в Дэнло, а мои люди, а я…

Мне показалось, что я почти прокричала этот вопрос, но это был всего лишь какой-то сдавленный звук.

Он странно поглядел на меня.

— Гита… миледи… Я обещаю, что лично позабочусь о вас.

Я не дам вас в обиду.

Я поднялась. Все вокруг плыло. Я покачнулась, и он тут же очутился рядом, поддержал меня. И опять мы оказались близко. Он смотрел на меня особым горящим взглядом, и от этого что-то шевельнулось во мне. Силы небесные! — меня так тянуло к нему!.. И когда он медленно и нежно привлек меня к себе, я не сопротивлялась.

Он целовал мои волосы, глаза, губы. Я стала задыхаться, слабеть. Но нашла в себе силы упереться в его грудь руками, отстраниться. Он дрожал, как крупное животное.

Меня тоже охватила дрожь. И тогда я решилась.

— Эдгар… А эта помолвка? Ее нельзя расторгнуть?

Он даже отшатнулся. Несколько раз глубоко вздохнул, словно справляясь с охватившими его чувствами.

— Нет. Черт побери, нет!

Резким движением сгреб со лба волосы.

— Я получил письмо от короля. Он подтверждает… Он по— прежнему хочет этого. И она.

Я судорожно вздохнула.

— Кто… Кто ваша невеста?

— Она дочь короля. Бэртрада Нормандская.

Я прижала кулак к губам и закусила костяшки пальцев.

Дочь короля. А я… всего-то внучка мятежника.

Рыдания без слез разрывали мне грудь. И все же я держалась.

— Думаю, мне надо поскорее уйти, милорд.

Я больше не взглянула на него. Не помню, как вышла. Мне непереносимо было чувствовать на себе взгляд Риган — участливый, печальный, но и немного снисходительный. Она где-то нашла мою накидку.

— Может, немного перекусите перед дорогой?

— Нет, нет. Я должна уехать.

— Что ж, тогда пойду скажу Утрэду, чтобы собирался.