Поединок соперниц

А рядом горка с книгами. Гита всегда любила читать, и Эдгар шел навстречу своей «датской жене», покровительствуя даже ее столь дорогостоящему увлечению, как книги.

— Миледи Гита любит уединяться тут, когда нет дел, — пояснил мне ребенок.

Уединение — тоже роскошь. У нас в обители мы редко могли позволить себе подобное.

Меня сразу потянуло к книгам, но Адам не давал мне покоя, твердил, что Гита рассказывала ему обо мне, говорила, что я святая. Он спрашивал, каково это — быть святой, и мне пришлось разочаровать его, пояснив, что во мне столько же святости, как и в нем самом.

Похоже, этот чудный ребенок был разочарован. Мы с ним разговаривали какое-то время, и он удивил меня неожиданными познаниями в Святом Писании. И это сын язычницы-сарацинки!

Гита вскоре забежала к нам, но ненадолго, просто предложила мне отужинать с ними в общем зале. Я отказалась, и она вновь ушла. За ней поспешил и Адам. Похоже, этот ребенок души не чает в ней и они прекрасно ладят. Бастард шерифа и его любовница. Сейчас они живут с шерифом одной семьей и, похоже, счастливой семьей.

Но что будет, когда приедет дочь короля? От этой мысли мне сделалось грустно. Ибо, клянусь верой, мне нравилось все, что я увидела тут.

Чтобы как-то отвлечься от невеселых мыслей, я стала просматривать книги Гиты. Их было четыре, все в переплете из кож с тиснением. Я увидела труд монаха Гильдаса «О гибели и покорении Британии», богатое собрание «Псалмов Давида», «Историю лангобардов» Павла Диакона и… «Аrs Amandi» — «Искусство любви» Овидия. Я не удержалась, взяла последнюю.

Книга была красиво переписана, с большими заглавными буквами, раскрашенными и позолоченными. Я помнила, с каким восторгом Гита некогда зачитывала мне строки этого автора. Может, тогда и наступила ее погибель…

Все же не удержавшись, я прочла несколько строк о том, как мужчина ждет женщину, она приходит:

Почему-то я представила эту женщину Гитой. Словно видела Эдгара с ней.

Я быстро захлопнула книгу. Так вот чему обучает мою подругу совратитель Эдгар! Она же… уступившая, соблазненная, опозоренная… Бедная моя! Она словно в плену чар, закрывает глаза на свою искалеченную жизнь, на попранное имя.

Все отдала она этому человеку ради позорного положения наложницы. Ради случки!

Когда появилась Гита, оживленная, нарядная, я не сразу начала душеспасительную беседу. Молчала, слушая, что теперь у нас много времени, что мы сможем говорить хоть до утра, ибо Эдгар понимает, как нам, подругам, хочется побыть вместе, и не станет нас тревожить.