Поединок соперниц

А затем неожиданный вопрос:

— Риган, тебе что-нибудь известно о Гите?

Так вот о ком он думал накануне своей свадьбы! Я несколько опешила. Ведь после отъезда Гиты Эдгар вроде и не интересовался своей возлюбленной. Только раз как-то обмолвился, что Гита поселилась в Тауэр-Вейк, живет тихо, ведет там хозяйство и, похоже, неплохо справляется.

— Ты скучаешь по ней? — осторожно спросила я.

Его сорвавшийся, словно помимо воли, тяжелый вздох был красноречивее всякого ответа.

— Я дал себе слово забыть Гиту, — признался он наконец.

 — Думал, так будет лучше. Зачем мне губить ее? Со временем забудется, что она спала со мной, а потом можно будет подыскать ей подходящего супруга. Скучал ли я по ней? Да я был готов выть по-волчьи, так мне ее недоставало. И все же… Знаешь, Риган, я ведь послал ей приглашение на свадьбу. Она моя подопечная, и я решил, будет неплохо, если вытащу ее из болот в Норидж. Пусть, думаю, развлечется.

— Вряд ли ей пришлось по душе такое предложение, — заметила я.

Плечи Эдгара вдруг поникли, и он спрятал лицо в ладонях.

— Это наваждение какое-то… Мне хоть бы увидеть ее.

— Ты встретишься с ней еще не раз. Ты ее опекун. Но приглашать на венчание, да еще после всего… По мне — это жестоко, Эдгар.

Но невольно я погладила его по плечу.

— Я и не думала, что ты страдаешь. Но человек должен не ропща принимать все, что случается по воле Божьей.

— Зачем же тогда Господь позволил мне сначала встретиться с Бэртрадой, а затем, как болезнь, вселил в меня любовь к Гите?

— Пути Господни неисповедимы.

— Аминь! — сказал он зло, будто огрызнулся.

Я даже отшатнулась. И Эдгар заметил это. Он всегда был очень чутким. Поймал мою руку, сжал, словно извиняясь.

Этой ночью я долго не могла уснуть. Странные мысли лезли в голову — и это мне, женщине, решившей удалиться от мира. А думала я, отчего не родилась красивой, серебристой и легкой, как Гита Вейк? Тогда бы и Эдгар смотрел на меня иначе. Но смогла бы я, как Гита, забыть обо всем ради его любви?

И вдруг осознала, что понимаю ее.

И не только понимаю, но и завидую — этой обесчещенной, брошенной, но любимой женщине.

Утром все вчерашние размышления уже не казались существенными. Вокруг все улыбались, все были нарядны и оживлены. Я шутила со служанками, помогавшими мне одеться.

Я всегда любила хорошую одежду. Она придает женщине уверенность в себе, улучшает ее настроение. И я хотела в свой последний выход к знати выглядеть как настоящая дама, а не простая сельская госпожа.