Поединок соперниц

И дал себе слово, что стану злым роком Эдгара, сделаю все, чтобы уничтожить его.

И ключ к этому — Бэртрада. Конечно, она его жена и вынуждена повиноваться. Но в этом же была и проблема — Бэрт не желала жить в послушании. А после того как она убедилась, что в Гронвуде нет никакой соперницы, ее влюбленность в мужа снова пошла на убыль. Я видел, какой раздраженной была графиня после первой их ночи в Гронвуде. Заметил это и Эдгар, глядел на жену словно в недоумении. Вновь меж супругами стали происходить ссоры.

Стремясь во всем поддерживать Бэртраду, изо дня в день я разжигал ее недовольство.

Как-то Эдгар попросил жену быть немного приветливее с его бастардом Адамом. Однако Бэртраду при виде этого мальчишки передергивало от отвращения.

— Не хватало еще, чтоб я утирала сопли этому отродью сарацинки!

— Полегче, Бэрт. Ты должна быть снисходительна к Адаму, по крайней мере при его отце.

Кровь Христова! Ну и прелесть же была Бэртрада, когда так спрашивала меня.

— Вы с графом Норфолком женаты уже более двух месяцев, спите вместе, и тем не менее ты все еще не понесла.

А ведь наш саксонский вельможа ждет не дождется, что ты нарожаешь ему целый выводок сыновей. Раз уж ты пока не оправдываешь его надежд, то должна быть любезнее с его отпрыском.

Но я-то знал, насколько Бэрт не переносит детей. От моих слов она так и вспыхивала, жаловалась на свою женскую участь, на приставания супруга, и, уж поверьте мне, ласковой с Адамом ее вряд ли можно было назвать.

Однако Эдгар вскоре что-то заподозрил или решил, что наша дружба с Бэрт не соответствует моему положению, и постарался, чтобы мы виделись с ней как можно реже.

Вместе с тем ни мне, ни моим людям не было поручено никакого дела, и это был явный намек на то, что мы, сорок крепких воинов, по сути едим свой хлеб даром.

А потом мы и сами совершили ошибку: как-то напившись со скуки, изрядно набедокурили в одной из его деревень. Избили сельского старосту, поваляли женщин, подожгли пару хлевов. Когда сошел хмель и мы поняли, что натворили, было уже поздно.

Граф вызвал меня и первым делом холодно заметил, что мы не в завоеванной стране, а его долг — следить за порядком. Из нашего жалованья будет удержана сумма, необходимая для покрытия убытков, но если подобное повторится, мы будем немедленно высланы из графства.

Однако закончил он неожиданно миролюбиво:

— Ты не глупый парень, Гуго, понимаешь, что содержу я вас только ради графини, но рано или поздно мне придется решать, как с вами поступить.