Поединок соперниц

Бэртрада уже ушла к себе, и возможно, мне следовало бы пойти к ней, однако куда более мне хотелось остаться со своими верными рыцарями, отметить такое событие, как пленение графа. И захват Гронвуда! Наконец-то Гронвуд-Кастл был моим!

Челядинцы выглядели притихшими, жались по углам, взволнованно шептались, но когда я вошел, вмиг кинулись выполнять мое распоряжение. Принесли бочонок вина, не слишком большой, так как напиваться нам не следовало. Я велел отнести по чарке и стражникам на башнях. Пусть знают, как милостив новый хозяин Гронвуда.

— Выпьем за удачу! — Я поднял кубок. — За удачу и мужество. Ибо и то, и другое нам еще понадобятся.

И мы весело сдвинули чаши.

Я просыпался с трудом. Веки были словно свинцом налиты, во рту неприятный сладковатый привкус. Я попытался пошевелиться, но отчего-то у меня не очень получилось. Силы небесные! — когда это я успел так напиться? Помнится, я осушил всего одну чашу, потом мы беседовали с соратниками, я как раз собирался отправиться к Бэртраде…

Сквозь головную боль и похмельную дурноту я ощутил холодок беспокойства.

— Гуго! — звал меня кто-то.

В глазах маячил свет, плыли яркие круги.

— Гуго! Что делать, Гуго?

Кажется, это голос Теофиля.

Мои мысли еле ворочались. И было мне как-то сыро, неуютно.

Я наконец открыл глаза. Щурился. Надо мною висело серое марево, белесая дымка. Я толком ничего не мог понять.

Где-то рядом говорили:

— Это все Бигод виноват. Он нас вовлек. Что теперь нас ждет? Может, скажем, что это по его вине?

Холодок беспокойства становился все отчетливее.

— Гуго! Да очнись ты!

Но я уже очнулся. И понял, что со мной. Я был связан. Спеленат, как младенец, крепкими жгутами по рукам и ногам. Белесый свет передо мною — дневной туман, а рядом лежит Теофиль, тоже связанный. И лежит он на траве. Я приподнял голову. Они все оказались здесь: Геривей, Ральф и остальные. Даже их оруженосцы и воины лежали на склоне цитадели Гронвуда, связанные, словно снопы.

Я забился, пытаясь разорвать путы. Увидел стоявших неподалеку охранников. Лишь двое из них были в военных куртках с бляхами, остальные — обычные простолюдины, лица знакомые, все из челяди графа.

И тут я все понял. Что ж, винить могу только себя. Я слишком понадеялся на своих людей, не учел того, что слуги Эдгара преданы ему, не нам, не Бэртраде.