Поединок соперниц

— Миледи, мы почти прибыли, а наших людей не видно, — отвлек меня от размышлений Утрэд. Он оглядывался по сторонам. — Ничего не пойму. Вон земля для насыпи, вон инструменты, но где же работники? Э-ге-гей! — громко позвал он.

Мы услышали ответный окрик. Потом затрещал тростник, и первой на насыпь выбралась Эйвота. Живот так и выпирал под пелериной. Ее золотистые волосы завитками выбивались во все стороны из-под шапочки. Она поспешила к лодке, вся в земле, но возбужденная, хорошенькая неимоверно.

— Миледи, пойдемте скорее.

Там… Наши люди нашли бесчувственного человека в тростниках.

На насыпи появился Цедрик, еще несколько крестьян, я велела им проводить меня.

— Мы-то поначалу решили, что это труп, — пояснял Цедрик. — Нож торчал прямо из-под ребер. И хороший такой нож, рукоять литой меди. Я хотел было его вынуть, но Эйвота не позволила. Она, видишь ли, заметила, что парень еще дышит. Правда, жизнь в нем еле теплится.

Эйвота правильно сделала, что не разрешила вынуть нож. Люди часто умирают не от того, что в них вогнали железо, а от того, что вынули, — начинается кровотечение, которое уже не унять.

И все же, когда я увидела найденного ими, то удивилась, что этот человек еще жив. Сколько он пролежал здесь? Кто посмел на него напасть? Кто он сам? На последний вопрос я, похоже, знала ответ. Как и догадывались мои люди.

— Эмблема на его котте — темная лошадиная голова на светлом фоне — это ведь знак людей эрла Эдгара? — спросил кто-то из присутствующих.

— Давайте отнесем его в лодку. Если он жив, я попробую ему помочь.

Если умрет — сообщим в Гронвуд-Кастл.

Я прижала руку к шее раненого и ощутила еле заметные толчки.

— Жалость-то какая, миледи, — вздохнула Эйвота. — Такой хорошенький.

Я примостилась на носу лодки, уложив голову незнакомца себе на колени. Этот человек был молод. Лицо не здешнее, не тот тип: темные, почти сросшиеся брови, вьющиеся волосы, резко очерченные скулы, прямой удлиненный нос. Если бы он не был так бледен, я бы сказала, что от природы он имел смуглую кожу южанина.

Кто он — нормандец, француз? Об этом я узнаю позже, главное — ему помочь.

У себя в башне я приготовила плотный тампон из чистой ткани, пропитанный смесью гусиного жира и целебных трав. Нож в теле раненого вошел прямо между ребер, но достаточно далеко от сердца и, возможно, не задел жизненно важных органов.

Я сжала рукоять, потянула. Ничего не вышло, только по лицу раненого прошла болезненная судорога. Значит, душа его не так и глубоко ушла в дебри мрака.