Поединок соперниц

А так как среди них было немало таких, кто по положению был ближе к нему, то я опасалась, что он более серьезно отнесется к вниманию какой-либо из этих вертихвосток. Разумеется, я его дама, но на дамах сердца не часто женятся. И как же я злилась, когда видела его в окружении других леди. Чертов полумонах! Я стала ревновать. Но с ревностью только сильнее окрепло мое желание получить его для себя.

Чтобы быть ближе к Эдгару, я проводила много времени со Стефаном и Мод. Эта пара наверняка догадывалась о причине моей неожиданной дружбы, но мне было плевать.

Зато мой брат Роберт превратно истолковал мое неожиданное сближение с четой Блуа. И немудрено, что он стал так сух со мною. Его же отношения со Стефаном сделались едва ли не враждебными. Я подозревала, что это как-то связано с тем их разговором в лесу, но сколько ни пыталась, так и не смогла проникнуть в их тайну.

Генрих Боклерк не вмешивался в размолвки при дворе. Он был уже не в том возрасте, чтобы утруждать себя мелкими интригами, даже если они касались его ближайших родственников.

К тому же с приближением Великого поста гостившие при дворе вельможи начали постепенно разъезжаться. Что за радость оставаться при короле в нестерпимо скучные дни Поста, когда одно богослужение сменяется другим, и им конца не видно!

Покинул двор в Руане и Вермандуа, предварительно обручившись с Элионорой Блуа, о чем я нисколько не жалела. Единственное, чего я опасалась, — что Эдгар уедет до того, как я все устрою. Понимал ли он, что на самом деле означает мое внимание к нему? Ведь порой, когда я была особенно мила и приветлива с ним, он глядел на меня с неким недоумением.

Но держался неизменно почтительно. Черт бы побрал эту его почтительность! И если порой он окидывал меня с ног до головы вызывающим мужским взглядом, то дальше этого не шел.

Я возлагала надежду на большую охоту, назначенную на начало февраля. На охоте нет той строгой церемонности, там я смогу быть свободнее и, пожалуй, выложу своему избраннику все начистоту.

Охота — последнее перед Великим постом увеселение двора — должна была пройти в лесах близ замка Фалез.

Накануне весь двор в суматохе перебрался в этот замок, знаменитый тем, что в нем увидел свет мой великий дед Вильгельм Завоеватель.

Гон начался, как и положено, на рассвете. Егеря подняли для короля большого оленя-одинца, а прочим участникам гона оставалось либо следовать за королем, либо довольствоваться той добычей, какую спугнут ловчие во время облавы.

В тот день я особо принарядилась.