Поединок соперниц

Если не ошибаюсь, неподалеку от указанного места расположен подвластный аббатству небольшой Саухемский монастырь. На это время там обоснуются сэр Гуго Бигод и его люди, якобы прибывшие на богомолье. Вы согласны с таким планом?

Если я и промедлил с ответом, то только по одной причине: до сих пор я полагал, что именно мне предстоит убить Эдгара. А теперь эти люди намерены обойтись без меня. С одной стороны, меня это устраивало, с другой — нет. Чужая рука покарает совратителя, а я даже не буду присутствовать при этом.

И мне не удастся взглянуть в глаза графа перед смертью. Однако мои руки не будут запятнаны кровью, и я не окажусь в своре убийц, толпой нападающих на одинокого всадника. И самое главное — так я смогу проследить, чтобы Гита находилась подальше от охотничьего домика, и уберечь ее от этих волков.

И все же я испытывал липкое чувство отвращения к себе.

— Вы колеблетесь, сын мой? — донесся до меня вкрадчивый голос аббата.

Я вздрогнул от неожиданности. Что ж, начав вести борозду, нечего оглядываться.

Я знал, с кем имею дело, и однажды уже имел возможность убедиться, чем грозят подобные колебания. И разве я не хотел того же, что и они?

— Нет, отче. Я обдумываю, как все исполнить так, чтобы не навлечь на себя подозрений.

Заплывшие жиром глазки Ансельма холодно блеснули.

— Весьма похвальная рассудительность. А теперь, дети мои, нам следует еще раз обсудить все детали.

Когда весна наступает столь стремительно, в фэнах всегда прибавляется работы.

Пустоши набухают от влаги, все вокруг заполняется водой, и необходимо неусыпно следить за отводными каналами и дамбами, чтобы паводок не захватил низинные пастбища.

Я мотался по поручениям, как никогда старался быть полезным, руководил людьми на ремонте гатей, ездил проверять амбары или смотреть, не затопило ли дальние выгоны. Уставал безмерно, как Ной на строительстве ковчега. Гита, видя мое старание, была мила и заботлива со мной, а Милдрэд… Я ведь говорил, что очень привязался к малышке, и сколько же радости доставляла мне ее возня и непосредственность.

И каким бы я ни был уставшим, почти каждый вечер, когда она вскарабкивалась ко мне на кровать, я рассказывал ей сказки, дурачился, даже выслушивал ее долгие непонятные истории, пока не начинал дремать под детский лепет, улыбался, уже засыпая.

Вряд ли кто заметил перемену во мне. Я и сам словно забыл о намечавшемся, и от этого мне было только легче.