Поединок соперниц

Гита молча стояла, поддерживаемая двумя слугами Хорсы. Лицо ее было отрешенным, взгляд застыл.

— Повинуйтесь друг другу в страхе Божьем. Муж, почитай и оберегай свою супругу перед Богом и людьми. Жена, повинуйся своему мужу, так как отныне он господин твой и глава семьи, как Христос глава Церкви…

При этих словах Гита внезапно осела на руках слуг, голова ее запрокинулась. Она потеряла сознание.

Хорса кинулся было к невесте, но леди Бэртрада велела ему не суетиться.

— Заканчивай, Ансельм!

Я повиновался, кое-как промямлил положенное и велел подать кольца, приказав Хорсе надеть одно на свой, другое — на невестин палец.

Сакс торопился, нервничал и, разумеется, выронил кольцо, которое покатилось по плитам куда-то во мрак под арками. Пока слуги ползали, отыскивая его, Хорса вернулся к бесчувственной Гите, которую слуги положили на ступени перед алтарем…

И тут с грохотом распахнулись тяжелые, окованные полосовым железом врата собора.

— Всем оставаться, где стоите!

Какой недоумок не задвинул засовы после хвалин! Из сереющего между распахнутыми створками проема к нам приближался высокий воин в доспехе, держа перед собой взведенный арбалет.

— Если кто надумает двинуться — узнает, каково это — получить дыру в животе размером с гусиное яйцо.

Воин остановился недалеко от нас с направленным арбалетом, и страшное острие переходило с одного из нас на другого. Неподалеку на колонне догорал факел, и я смог рассмотреть незнакомца.

Это был рослый рыцарь с длинными черными волосами — тот самый загадочный крестоносец из фэнленда, изрубивший людей Гуго Бигода, враг короля, за голову которого назначена награда.

Он только что покинул седло после долгой скачки и тяжело дышал, отсветы факела скользили по стальным пластинам на его груди. Но глаза его были внимательны, как у кошки перед прыжком на добычу. И хотя все понимали, что он успеет выстрелить только один раз, желающих послужить мишенью для арбалетного болта не находилось.

Но вскоре я понял, что крестоносец прибыл в одиночестве. А значит, у нас был шанс — рано или поздно сюда явятся монахи или служки, отвлекут внимание рыцаря, а там, глядишь, кликнут стражу. Время шло, мы по-прежнему стояли под прицелом, и наше первоначальное смятение сменилось надеждой.

— Изыди, пока я не призвал на тебя проклятие Божье.