Не могла же я понести от Святого Духа!
— Бесплодие женщины — весьма существенный повод для развода. Однако успокойся, вскоре Эдгар будет здесь, и я сам разберусь во всем.
Его «успокойся» я получила как камень — так равнодушно и тяжело это было произнесено. И тогда я стала говорить, что развод — это позор в семье, это бесчестье для потомков Завоевателя. Ведь даже сам Генрих не развелся с Аделизой, не желая иметь в роду это пятно. И не мне же претерпеть подобное от ничтожного сакса…
— Которого ты сама так настойчиво добивалась.
А ведь я тебя предостерегал! — резко прервал меня отец. — Я говорил тебе, Бэртрада: в подобном союзе тебя ждет немало сложностей. Ты заполучила Эдгара Армстронга как приз, ты без конца напоминала ему о совершенном тобой благодеянии, не сознавая, как унижаешь его этим. И как следствие — ваши постоянные ссоры, твои мятежи против него, нескончаемая вражда. Если хочешь знать, известие о вашем разводе не кажется мне чем-то неожиданным. Дрязги в семье Норфолков давно стали темой для пересудов.
При этом Эдгар превосходно справился с доверенной ему властью, а ты только тем и занималась, что сеяла смуту везде, где могла. Если ваш союз распадется, ты станешь самой обесславленной дамой Европы — настолько обесславленной, что мне и нового мужа тебе не подыскать. Кто согласится взять в жены строптивицу, интриганку, да к тому же еще и бесплодную? И это еще не все. Как можно истолковать все эти твои истории с Гуго Бигодом и то, что, оставив мужа, ты едва ли не полгода жила при настоятеле Бери-Сент-Эдмундса? Ты не успела прибыть в Нормандию и уже отличилась, связавшись с Хагоном Руанским, известнейшим совратителем и женолюбцем!
Он говорил, и голос его все время повышался.
Я же слова поначалу не могла выговорить. Хотя чего ждать от человека, который всю жизнь блудил и считает, что блуд присущ всякому. Что он говорит? Гуго Бигод — да разве я бы опустилась до него? А милый толстяк Ансельм? Он был моим духовным наставником, не более того.
И при чем тут епископ Хагон?
Я чувствовала себя оскорбленной до слез.
— Как вы смеете так грязно думать обо мне, отец? Клянусь своей бессмертной душой — я ни разу не изменила супружескому долгу. Вместо того чтобы утешить меня в моем несчастье, вы… вы…
Говорить я больше не могла, задыхаясь от рыданий. Отец же, несколько смягчившись, снова повторил, что во всем разберется сам, когда приедет граф Норфолк.
