Поединок соперниц

Впрочем, Роберт вскоре опомнился — тотчас после того, как у его супруги случился выкидыш. Ибо нашлись те, кто успел нашептать ей о нас. Брат был огорчен даже сильнее, чем я ожидала.

— Мы должны как можно скорее расстаться, Бэрт. То, что случилось между нами… Моя Мабель не перенесет этого…

Он говорил о жене с трогательной нежностью. А мне намекнул, что следует уехать. И я уехала, несмотря на резко испортившуюся погоду, скверное настроение и заметно пошатнувшееся здоровье. Только этого мне и не хватало — ведь я всегда была здоровой, как молочница с фермы.

Но последнее время я стала чувствовать странную слабость, а по утрам у меня кружилась голова. Чтобы переждать непогоду, я решила погостить в богатой женской обители Ромсея. Глядишь, и отец не станет меня донимать, узнав, что я укрылась за монастырскими стенами.

Мне и моим людям выделили в обители отдельный флигель, мы расположились со всеми возможными удобствами, но вскоре я заскучала. Нескончаемые октябрьские дожди, заунывный колокольный звон, снующие туда-сюда сестры-бенедиктинки.

Тресни моя шнуровка — адское уныние! Да и комфорт, которым славился этот монастырь, не шел ни в какое сравнение с тем, к чему я привыкла. Я с тоской вспоминала свою роскошную опочивальню в Гронвуд-Кастле.

Аббатиса Ромсея оказалась женщиной властной и непреклонной и настояла, чтобы я ежедневно посещала службы в церкви. И вот, ругаясь как наемник, я была вынуждена обувать деревянные сабо, заворачиваться в плащ и шлепать по лужам и грязи в храм, где смердит отсыревшей штукатуркой, а от запаха ладана мутит и кружится голова…

Однажды во время мессы я упала в обморок и очнулась уже у себя во флигеле.

Все вокруг раскачивалось и плыло. Слава Создателю, моя Маго выставила за дверь толпу суетящихся монахинь и взбила солому под тюфяком в изголовье, чтобы я могла устроиться поудобнее.

Пожилая нянька, ходившая за мной с младенчества, странно взглянула на меня.

— Деточка, ты уж прости меня, неразумную, но я должна тебе кое-что сказать.

Ты всегда была настоящей леди, пока этот пес, твой муж, не исковеркал твою жизнь. Все эти твои любовники…

— Не смей читать мне нотации!

Ее старые глаза стали круглыми, как у совы.

— Деточка моя, уж не беременна ли ты?

Я молчала. Мой взгляд перебегал с предмета на предмет: кованый подсвечник на ларе, ставень, распятье на стене.

— У тебя всегда были нелады с месячными, вот ты, бедняжка моя, и разуверилась, что способна понести.