Поединок соперниц

У меня и в мыслях не было похоронить ее в фамильном склепе Армстронгов, ибо я не считал ее членом семьи.

Она была нашим с Гитой врагом — беспощадным и жестоким. Поэтому я даже не поехал на похороны, доверив провести церемонию Пенде. Тот сообщил пораженному Ансельму, что графиня Бэртрада Норфолкская погибла в церкви Святого Дунстана, когда там случился пожар, вместе со священником отцом Мартином. Это было необходимо, дабы скрыть, что произошло на самом деле. А мое отсутствие на похоронах… Мне было не до них.

Уже третий день Гита металась в бреду, а наш маленький Свейн был так плох, что я поспешил окрестить его, чтобы спасти хотя бы его душу.

Но тогда я еще не знал о Бигоде, и только позже сообразил, чем это нам грозит.

О его происках мне сообщили тамплиеры. Оказывается, Гуго сразу же после пожара отправился ко двору, но вышла заминка — начался сезон больших королевских охот, и не так-то просто добиться встречи с королем, когда он с приближенными кочует по лесам и болотам Нормандии.

Я, со своей стороны, попросил собратьев по ордену сделать все, чтобы удержать Бигода подальше от короля — подкупить, запугать, но не позволить ему встретиться с Генрихом Боклерком до тех пор, пока я не прибуду в Нормандию.

Я должен первым доложить о случившемся отцу Бэртрады. Несчастный случай — я намерен настаивать на этом. Если же мне не поверят… Что ж, тогда я возьму на себя вину за гибель супруги, но сумею оградить от королевского гнева Гиту и детей. Моя Милдрэд была как солнечный лучик, и ее жизнь должна оставаться такой же мирной и сияющей.

А Свейн… Да поможет Господь моему малышу справиться. Своевременно подысканная кормилица уверяет, что выходит его — недоношенные дети не самое дивное, что есть в мире. Но как вспомню, каким маленьким и хилым он появился на свет… И какова была Гита. Она лишилась чувств, едва я показал ей сына. Она и сейчас слаба. А я не могу находиться с ней. Должен опередить Бигода, перехватить, даже убить, если понадобится. Сказать по правде, у меня руки чесались поквитаться с ним. Но, похоже, придется все-таки его уговаривать. Стать его должником, зависеть от него.

Такие нерадостные мысли крутились в моей голове, я был подавлен и утомлен. Однако в конце концов я сумел ненадолго задремать, несмотря на неистовый рев моря за обшивкой судна. Сказалось многодневное страшное напряжение и усталость.

Я проснулся, словно от толчка, и первое, что понял — бешеной качки больше нет.