Поединок соперниц

Следи за тем, чтобы твой новоявленный граф Норфолк пореже сталкивался с Робертом Глочестером, — проговорила королева, поправляя мех на оплечье мужа. — Роберту не нужно до срока знать, как погибла Бэртрада и как ты поторопился замять это дело.

Мод неожиданно улыбнулась.

— Стефан, ты поступил разумно, сделав Гуго Бигода графом Норфолка. Эдгар был там слишком популярен и влиятелен. После возвышения Бигода сила Эдгара пойдет на убыль, зато в Восточной Англии появятся два заклятых врага. Ни один из них не позволит другому добиться прочной власти в тех краях.

— А я-то был готов биться об заклад, что ты всегда поддерживаешь Эдгара, — заметил Стефан. — Между прочим, лорд Гронвудский уже прибыл ко двору. И даже с супругой. Ты видела ее?

Мод кивнула, но на ее лице появилось холодное выражение. Из чего король заключил, что нынешняя леди Армстронг весьма хороша собой. Мод всегда начинала тревожиться, когда супруг проявлял интерес к красивым леди, поэтому сейчас ограничилась сухим замечанием, что хоть жена Эдгара и мила, но отнюдь не так ослепительна, как Бэртрада.

— Упокой, Господи, ее душу! — королева осенила себя крестным знамением. Теперь, когда у нее не было такой соперницы, как интриганка Бэрт, она могла позволить себе жалость к ней. — Что касается самого Эдгара, не забывай — он всегда был нашим другом.

— Да. Но я слишком хорошо помню, как он вымученно говорил, когда речь шла о моей короне.

— Стефан, — королева положила короткопалую руку на запястье мужа. — Учти: Бигод, легко солгавший над Библией, способен на все ради достижения своих целей.

А Эдгар после того, как ты спас его саксонку, — наш должник вовеки. И напомню тебе одно древнее изречение: кто хочет друга без недостатков, останется без друзей.

Первым, кого они увидели, покинув покой, был принц Юстас. При взгляде на сына у Стефана сжалось сердце. Юстасу шел одиннадцатый год, но его кожная болезнь, про которую лекари говорили, что с возрастом она пройдет, только усугубилась. И сейчас, чтобы скрыть рубцы и гнойники на лице ребенка, его густо намазали белилами и напудрили.

От этого лицо мальчика казалось маской. Но живыми и пристальными оставались его странные глаза — очень светлые, только зрачки очень мелкие, как булавки, но словно пронзавшие насквозь. От этого у Юстаса был какой-то не по-детски тяжелый взгляд, который мало кто мог выдержать.

Мальчик подошел к отцу и взял за руку.

— Государь, было бы недурно на предстоящем пиру отравить бастарда Глочестера.