Поединок соперниц

Он прищелкнул пальцами.

— И сейчас мы выпьем за это.

У стены рядом с ложем стоял сундук с плоской крышкой, покрытый сукном. На нем я увидела блюдо с красными зимними яблоками и кувшин с вином. Эдгар, чуть пошатываясь, подошел к нему и налил в кубок, причем и пролил изрядно.

— Иди, выпьем, девочка. За твою девственность и нашу брачную ночь!

Я подошла. Боялась ли я его? Он смотрел на меня восхищенно, ласково, и меня от этого бросало то в жар, то в холод. Что со мной происходит? И почему я сама рассматриваю его, не опуская глаз? Где мой стыд? И все же его тихий хриплый голос, его сильное мускулистое тело притягивали… Мне даже хотелось дотронуться до него.

И ведь он пообещал сделать меня своей женой.

Я взяла у него кубок, и он чокнулся со мной кувшином. Я собралась с духом.

— За нашу свадьбу, милорд.

— За свадьбу так за свадьбу.

Это было не то вино, каким угощала меня Риган. Оно было светлым, чуть кисловатым, но приятным. От испуга или от жара в камине, но меня мучила жажда, и я с удовольствием опорожнила кубок.

Видела, как Эдгар поставил кувшин на место, смотрит на меня. И стоит так близко…

Это был мой родной язык. И от его звука все стало проще. Голова кружилась. Стены покоя словно раздвинулись, и все труднее удавалось собраться с мыслями. Я хотела только одного — чтобы Эдгар обнимал меня и чтобы это длилось вечно!

И все же я должна была сказать ему все.

— Выслушайте меня, сэр. Я не просто так пришла к вам. Аббат Ансельм мой опекун, но он разоряет моих крестьян, и они были вынуждены взяться за оружие.

Вы должны помочь им, понимаете?

— Конечно, конечно. Все, что пожелаешь, моя красавица.

— Тогда вы должны запретить ему вводить войска в фэны. Должны предотвратить кровопролитие. Когда я буду вашей женой, вы будете иметь на это право.

Я торопливо объясняла ему это и все время пятилась от него, так как он наступал на меня, и мы кружили вокруг лохани с водой. И как он смотрел на меня! Меня пронизывал жар от одного его взгляда. Я слабела. И в конечном итоге оказалась у стены, а он упирался в нее обеими руками, склонился, не сводя с меня особенного, покоряющего взгляда своих синих туманных глаз.

И я сдалась. Со мной творилось что-то странное. Он был так близко, удерживал меня, но не касался, лишь смотрел… И смотрел так, что я почувствовала себя глубоко потрясенной. У меня слабели колени, стучало сердце, губы мои пересохли.

— Сэр, я буду вашей. Я не строптивица… Но и вы пообещайте, что защитите моих людей.

Я дрожала.