После нас убирать нечего. Даже следов не остается. Машина – это пропуск, как удостоверение. Приедешь на другой – не пустят, а нас никто не запоминает. Что там ночью видно. Главное – заявка.
– А если нежданчик?
– Бывает. Это называется «казус в бочке». Но у них всегда есть пара ямок в запасе.
Ворота медленно открылись. Нянька включил скорость и, въехав на территорию, свернул налево. Машина шла вдоль забора, освещая фарами белые памятники и черные кресты.
На пути стояла избушка с освещенными окнами.
– Здесь нас круглые сутки ждут.
Нянька сказал правду Из сторожки вышли двое парней, один приблизился к машине.
– Сколько? – крикнул он из темноты.
– Один ящик, две лопаты.
– Двести пятый участок.
– Как скажешь.
Мужики вытащили ящик, сверху которого лежали лопаты. Это был хорошо сколоченный гроб, но без скосов, в виде пенала. Чиж с напарником приняли реквизит и двинулись дальше. В конце аллеи, где кладбище перерастало в пустырь, было вырыто несколько могил. В каждом холмике песка торчала табличка с номером.
Нянька затормозил у двести пятой ямы и вышел из машины. Мешки были положены в ящик, который с помощью веревок попал на дно могилы. Работа заняла пятнадцать минут и кончилась установкой таблички с номером у изголовья, по примеру других могил.
Вытерев рукавом пот с лица. Чиж спросил:
– Тут настоящих покойников хоронят?
– А как же. У нас здесь не так много мест. Конечно, никто не ограничивает нашу контору, ничто не вечно.
– Да, поди так похорони родственничка. Волокиты, денег и нервов угробишь больше, чем сама жизнь стоит.
А тут тихо, мирно, без вопросов. Сейчас умер, через час похоронили. И ведь не торопились никуда, а дело сделали без особых усилий и затрат.
– Ну не совсем так. Эти похороны дороже совминовских стоят. За отстрел плати, за уборку плати, за место в этой тишине платить очень много надо. Все кушать хотят, и всем молчать надо. Нам с тобой за каждую ходку по пятьсот баксов отстегивать приходится. Вот ты и прикинь.
– По пять сотен?
– А тебе не сказали?
– Пока нет…
– Теперь знай.
А то кто бы тут работал?
– Круто. Сколько же стрелки получают?
– Чирик за выстрел. Не меньше.
– Десять тысяч?
– Конечно.
– Знали бы те, кто в окопах с винтовками ползает. Там стреляют, чтобы выжить самому, а не убить кого-то.
– А ты откуда знаешь?
– Слыхал.
Ни один из обитателей лабиринта не видел в простых заданиях, полученных Чижом и Белым, ничего особенного, но для исполнителей они стали чем-то значительным.
