Кто-то из больших боссов шепнул моему отцу на ухо обо мне, и таким образом они избавились от неподкупного честного трудяги. Потом все выглядело совсем просто. Меня вызвал один из крупных руководителей министерства и имел со мной часовую беседу. Суть разговора сводилась к тому, что я сяду на место отца и продолжу воровать дальше, только объемы и ассортимент увеличатся в несколько раз. В противном случае они засадят меня далеко и надолго вместе с Ефимовым.
Через три месяца они знали все. Они знали всех оптовиков и всю подноготную Ефимова и его родственников.
И мне не оставалось выбора. Я согласился. С тех пор я живу между небом и землей. Мне ничего не надо. Мне плевать на деньги, на роскошь, на женщин. У меня нет семьи, детей и никогда не будет счастья. Я хожу по лезвию ножа. Я прокаженный. Я кость, которую должны бросить первой же собаке, которая начнет тявкать. С учетом тех объемов, с которыми связаны хищения последних двух лет, мне грозит вышка.
– Как же реагировал Ефимов?
– Они сказали, что эти мелочи не должны меня беспокоить.
В дальнейшем я говорил с Ефимовым. Его вызвали в министерство к какому-то генералу, и тот ему приказал оставить меня в покое. Но Ефимов остался довольным. Генерал взял прохвоста под свое крыло. Теперь он руководит следственным отделом и вскоре получит погоны полковника. Будь уверен, так оно и случится. Параноик! С ним нельзя иметь дело. Он может убить человека, как таракана на стене. Алчность, жадность, зависть, злость, ненависть – все пороки, которые существуют в этом мире, могут стать его характеристикой.
Он неуправляем, он непредсказуем. Забудь о нем, Серый.
– Я уже не Белый и не Серый, меня давно нарекли Черным. Я не боюсь Ефимова. У него больше опыта, а значит, мне надо быть осторожнее и ударить раньше и сильнее. Ну а что касается тебя, Зануда, то, пока ты еще не занял мое место в солнечном Магадане, бери бумагу и пиши. Все как на духу. С подробностями.
– Зачем? Такая бумага юридической силы не имеет, что с нее толку?
– Она мне душу согревать будет.
Я ее как молитву на ночь читать стану. Это мне сил прибавит, а то, неровен час, сломаюсь в самый неподходящий момент.
Кузьмов плохо понимал слова старого приятеля, но не спорил с ним.
Сорок пять минут ему понадобилось, чтобы исписать ученическую тетрадку с признанием, похожим на исповедь. Белый сунул летопись преступлений в карман и добавил:
– Достань мне хороший яд. Попадание под кожу, и мгновенная смерть. Понял?
– Зайди через пару дней. Будет тебе яд.
