Надо поднять перед ней шлагбаум.
– Тебе виднее. А теперь о главном. Завтра в час дня ты встретишься с Саранцевым. Нужно продумать маршрут. Связь у нас есть. Утром забери вторую машину со стоянки казино, на ней и поедешь.
– Эй, паломник! Как это ты убедил Саранцева встретиться со мной?
Или его ненависть к Ефимову переросла все границы?
– Все границы перерастает родительская любовь к своим чадам. Его дочь сидит под замком, а ключ у меня в кармане.
Белый долго смотрел на приятеля, потом сел на стул. Настроение было испорчено.
– Зря ты это, паломник. Мы не можем играть по их правилам. Все начинается с шантажа, а кончается выстрелом в спину.
– Ладно! Хватит проповедей. Видали мы таких святых. Их на крестах растягивали, как кроличьи шкурки. То-то я смотрю, святоша, десяток иголок для своей трубки ты ядом напичкал.
– Я в спину не стреляю.
– Хорош! В стратегии я больше тебя понимаю, а ты на философию дави. Эти прохвосты тебя быстро в бараний рог скрутят. Мало тебе одного урока?
Белый промолчал.
Чиж достал из кармана схему Москвы и разложил на столе.
– Ладно, хватит лаяться! – пробурчал Чиж. – Давай маршрут обсудим.
* * *Те, кто хорошо знал подполковника Ефимова, говорили, что первые седые волосы у него появились в сорок. Теперь, после смерти сына, его голова стала белой как сметана. Сотрудники старались не сталкиваться с ним. Если раньше он был вспыльчивым, то теперь стал невыносимым. По настоянию начальника райотдела он передал текущие дела другим следователям и занимался общим руководством.
Если, конечно, можно назвать руководством бессмысленное сидение за столом и разглядывание невидимой точки где-то в дальнем углу кабинета. Все знали, что Ефимов гордился своим сыном, и понимали, какое горе обрушилось на отца. Однако бездействовать подполковник не собирался. Генерал Боровский дал «добро» на операцию по уничтожению банды Соленого, и Ефимов с азартом взялся за работу.
Спокойным тихим вечером Ефимов в милицейской форме прибыл в Северный порт столицы, где на задворках догнивала старая лоханка – бывший кабак и бандитский притон.
Двое амбалов, дежуривших у трапа, были изумлены такой наглостью.
Ни один мент не совал сюда носа со времен застоя, а тут на тебе, сюрприз.
– Тебе чего надо, начальничек? – спросил один из вышибал, гоняя папиросу в губах.
– Есть дело к Седому.
– Вот старичку радость подвалила! – завопил второй.
– А ты проводи его к старику и посмотри на его рожу. Обхохочешься!
– приказал второй.
