Он любовался ей, как изящной статуэткой, как совершенством. Рыжей было чем гордиться. Она погладывала на своего спасителя и посмеивалась.
– Ну что, я поправилась? Скоро полностью восстановлю свой вес. Я права, лекарь?
– У тебя получится.
Она высыпала покупки на стол. Футболки, плавки, свитер, джинсы, кроссовки. Лицо девушки вытянулось от негодования.
– Эй! Что это такое? А где шмотки от Версаче, Кардена, духи от Диора, туфли от Ле Монти. Ты решил снарядить меня в колхоз на картошку?
– На улице грязь. Когда ты поправишься, мы пойдем в кабак, тогда и подберем соответствующий наряд.
– Деревенщина!
Белый не обращал внимания на ее выпады. Он знал, что перед ним пациент со сломленной психикой, и даже разговаривал полушепотом.
Марго оделась, заколола волосы и стала совсем обычной, но лекарь продолжал смотреть на нее с восхищением.
– Я готова, доктор. Вперед!
Они вышли на улицу. Марго взяла его под руку, и парочка неторопливо направилась к скверику. Светило солнце, и последние грязные сугробы растекались в лужи.
– Как тебя зовут? – тихо спросил Белый.
– Анита Экберг.
– Может, я и деревенщина, но вырос в Москве и «Сладкую жизнь» видел на кинофестивале. Я вообще большой любитель кино. Это она стала для тебя эталоном женской красоты?
– Нет, конечно. Вообще-то меня зовут Галя. Галина Ушакова. Какая проза.
– Проза? В Сергее Есенине тоже не звучат колокола, а какая поэзия. Имя и дух разные вещи.
Девушка посмотрела на кавалера и покачала головой.
– Ты человек с тройным дном. Вид у тебя всегда хмурый, замкнутый, злой.
Делаешь ты добро, говоришь мягко. Ну а видок – как у человека в футляре.
Сергей засмеялся.
– Хорошее сравнение. Он Беликов, а я Белый. Что-то есть общее.
«Как бы чего не вышло!»
– Видать, не замарала тебя зона. А?
– Человека нельзя замарать, если он того не хочет. Ты вот выстояла! Честь тебе и хвала. Это и есть дух. Надо твоим родным сообщить, что ты жива.
– Нет у меня родных. Я дочь полка. Мой отец воспитывал меня в духе «сапога». Теперь покоится на Ваганьковском кладбище.
Погиб от бандитской пули при захвате особо опасного преступника. Мне тогда пятнадцать лет было.
– Мент?
– Капитан милиции. А я его дочь. Бывший лейтенант, а теперь наркоманка и подружка беглого зека."
"– Я бы тебя подружкой не назвал бы. Да и не лезу ни к кому со своей дружбой. Я врач, а ты больная. Клички и звания оставим за воротами. Встанешь на ноги и вперед! Служи отечеству.
– Обиделся, дуралей? Нет, я свое отслужила. Со мной все кончено.
