Это не принципиально. Ты меня понял?
Ефимов узнал голос генерала Боровского. Он протянул руку к настольной лампе и включил свет. Стрелки часов приближались к пяти утра.
– Что, совсем дело плохо?
– Тобой занимается прокуратура. Они послали уведомление министру с просьбой отстранить тебя от работы. Думаю, последует серия обысков. Дом, райотдел, дача. Где твой пистолет?
Ефимов судорожно сунул руку под подушку и нащупал холодную сталь «Макарова».
– Обыск меня не пугает. Пусть ищут.
– Уезжай. Сегодня же уезжай. Пришлешь мне весточку до востребования, как устроился, и адресок, где тебя найти.
Все твои места остаются за тобой. Нужно переждать суматоху.
– Понял.
Ефимов положил трубку, взял папиросу и прикурил. Минут пять он сидел на кровати и не двигался, глядя куда-то в темный угол комнаты. Загасив окурок, он закурил новую папиросу и отправился в кухню. В холодильнике стояло несколько бутылок водки. Ефимов открыл одну из них и сделал несколько глотков прямо из горлышка.
– Нашли салажонка! Думают меня так просто взять?! Говнюки! Не на того нарвались, скоты!
Ефимов встал у окна и продолжал ворчать, глядя в пустоту ночи.
* * *Когда раздался второй звонок, уже рассвело. Белый шел по пустынной темной улице. Он не торопился, не озирался и ни о чем не думал. Сегодня пришел тот самый день, когда все вопросы уже решены. Осталось только выполнить задуманное.
Тихий бульварчик справа, мелкие домишки слева, прямая улица и один престижный двадцатиэтажный дом в глубине парка. Он взглянул на часы.
Три минуты девятого. Белый поправил на плече тяжелую спортивную сумку и, подойдя к застекленной двери подъезда, постучал.
Через минуту выглянула лифтерша. Увидев Белого, она улыбнулась и нажала кнопку. Замок сработал, и дверь открылась.
– Привет, тетя Шур.
– Ну вот, бедолага. Ни свет ни заря, а он уже на работе.
– Слушай анекдот, тетя Шур…
– Ой, хватит. У меня вчера от твоих анекдотов весь вечер живот болел.
Полная пожилая женщина в дубленой безрукавке направилась в холл, где стоял стол, а на нем горела лампа.
Идеальная чистота, цветы, ковровая дорожка вела к лифту, а на стенах висели бронзовые канделябры.
– И сколько ты еще будешь мерзнуть на крыше? Не лето, чай. Вон какой ветрина гуляет.
– Так твои жильцы, тетя Шур, меня с дерьмом сожрут, если у них антенна дурака валять будет. Сегодня должен закончить.
– Второй день копошишься.
– Я бригадира себе в помощь вызвал. Пусть всю ответственность на себя берет. Одному мне с такой дрыной не сладить.
