Дорога шла под уклон, и из каждого дома в деревне нетрудно было заметить две движущиеся серые точки на ослепительно белом снегу.
Радиостанция стояла у старосты деревни, но «тарелки» – трансляционные громкоговорители – имелись в каждом доме. Первая московская программа прерывалась на последние известия из Омска и на сообщения местного радиоузла, который предупреждал о буранах, о выезде передвижных магазинов с солью, спичками, порохом и прочей мелочью. Вчера вечером жители поселка слышали о побеге из колонии, но никто не придал значения сообщению.
Ближайшая колония находилась в сорока верстах. Вокруг тайга и охотхозяйства. Беглые сюда и летом не забредали. Так что говорить о зиме, когда лес страшнее болота становится.
Спустя четверть часа они вышли к окраине села.
– Может, задами пройдем? – спросил Чиж.
– Тут же себя выдадим."
"– А гулять по центральной улице нормально? Домов сорок миновать надо. Целый город. Нам бы амбарчик найти, а они на задах стоят. В хату совать нос – прищемят!
Белый махнул головой на пристройку из бревен у края оврага.
– Окон нет. Либо баня, либо дровяной сарай. Надо глянуть.
Безлюдье, тишина могли быть обманчивы. Снег вдоль покосившегося забора оказался мягким, и ноги утопали по колено. Но заманчивая цель стояла в десятке метров, и мысль о тепле и отдыхе придавала им сил.
Хлипкий замок болтался в петлях, но хозяин и не думал его запирать. Похоже, у него и ключей-то никогда не было. Когда створки раскрылись, беглецы обомлели от радости.
– Сеновал! – прохрипел Чижов.
– Все же есть Бог на свете!
Через пять минут они спали мертвым сном.
Разбудили их, когда на дворе стояла темень. В сарае горела керосиновая лампа, в открытых дверях стояла сутулая, темная фигура. На проснувшихся от резкого окрика беглецов смотрели два ствола дробовика.
– Выспались, ходоки? – спросил низкий жесткий голос. – Пора с хозяином поздоровкаться, а то неровен час картечью подавиться можно. Мы к гостям не привыкшие.
У Чижова под полушубком лежал обрез. Он не промахнулся бы с такого расстояния, но шум выстрела соберет всю деревню.
Тут даже собаки не воют, а карабин шума наделает немало. Чиж решил выдержать паузу.
Белый приподнялся на локтях и заговорил уверенно, будто всю жизнь рассказывал одну и ту же историю:
– Угомонись, папаша, неувязочка произошла! Ты, поди, видал колонну машин и пеших спозаранку. То наши мужички на рудники шли. Ну а мы малость отстали. Травиловки вчера перебрали. Ну сам знаешь!
– Гладко поешь.
