Чушь собачья! Щенят со школьной скамьи в пекло бросали. Он автомат в руках недели не держал, а должен прицельный огонь вести. У нас офицеры каратэ не знали и вместе с нами воевать учились. И кому твое каратэ нужно в сегодняшних условиях войны? Показуха для лохов. В горах рукопашного боя не бывает. «Духи» тебя на выстрел не подпустят.
У них автоматы, минометы, пулеметы, гранатометы. Целый день по камням, как горный козел, скачешь, от пуль увертываешься, а как затихает, то спишь как убитый. Тебе только каратэ и не хватает.
– Ну и как, ты крепко автомат в руках держал?
– Не автомат. Снайперскую винтовку.
– Много людишек пострелял?
– Не людишек, а врагов. Хватает, счетной палаты у нас не было.
– И как?
– Молча. Я им в лицо не заглядывал. Попал на мушку, и прощай. Это не трудно, особенно когда по пять-шесть цинковых гробов в день с корешами на родину отправляешь. Простые деревенские ребятишки из-под Курска и Рязани. Это ты на парадах бугаев насмотрелся. Блестят и сверкают, чеканя шаг, а в остальное время мышцы качают в тренажерных залах.
На Кавказе их никто не видел. Кому они нужны, манекены с витрины.
– Складно поешь, паломник. Глупо получилось. Там, в горах, ты счет не вел своим трупам. Медали за них получал, а на гражданку вернулся, один раз стрельнул, и вместо медали каталажка.
– Страна у нас такая. Меня государство убивать заставляло. Я, кроме этого, ничего делать не умею. Это государство мне указывало на тех, кого я должен считать своим врагом. А как только я сам решил, кто мой враг и настоящая мразь, так меня тут же нарекли убийцей.
Но я не жалею. Таких ублюдков надо стирать в порошок. Он отряд погубил, а сам сухим из воды вышел. Двенадцать душ на его совести. Дуриком мне удалось выжить. В расщелине меня зажало. Вот и уцелел. Недолго он жизни радовался. Ушел я на дембель, разыскал гада и вышиб ему мозги. Не убийство это. Расстрел. А зона меня не пугала, я готовился к худшему, а они со мной по-хорошему. Девять лет.
– Ты прав, паломник.
Месть – дело святое! За нее и сдохнуть не жалко. Жалко, если сдохнешь, а отомстить не успеешь. Жизнь такая короткая. Я раньше не знал об этом.
– Ты чего бормочешь, Черный?
– Так, ничего. Поезд ход замедляет. Наш полустанок. Держи ухо востро, паломник. Мы на вершине нашего пути.
Поезд остановился на платформе Хвойная.
* * *Большая «железка» пролегала от Челябинска до Красноярска, а если говорить масштабно, то соединяла Москву с Владивостоком.
