Моя рука обхватывает его татуированный бицепс, когда я умоляю.
– Мы на одной стороне. Я просто хочу помочь. Если бы я поговорила с отцом, это бы ...
– Нет.
– Ты даже не дал мне закончить.
– Тебе и не нужно. Ответ – нет.
– Но…
– Нет, Лия. Я не держал тебя в стороне все это время, чтобы привести тебя сейчас.
– Мы муж и жена. Мы должны сделать это вместе.
– Я защищаю тебя только потому, что мы муж и жена. Эта тема закрыта для обсуждения.
– Ты диктатор.
– Возвращаешься к ярлыкам, я вижу.
– Ну, ты и есть один из них.
– И ты только сейчас догадалась, Леночка? Если бы это было не так, я бы не смог привести тебя с улицы.
Я замираю, глядя вниз.
– Ты... напугал меня тогда.
– Мне пришлось, чтобы ты знала, что выхода нет.
– Я... меня также влекло к тебе
– Хмм. Тебя влекло?
– Настолько, что я втайне ненавидела твою жену. Мне хотелось выцарапать ей глаза.
– Ты ревновала к себе?
Я прячу лицо у него на груди и киваю.
– Посмотри на меня, Лия.
Я качаю головой, слишком смущенная, чтобы смотреть на него.
"
"Адриан хватает меня за подбородок и приподнимает его, так что я снова оказываюсь пленницей бури, назревающей в его глазах. Теперь она более укрощенная, более мягкая, но я не сомневаюсь, что она вспыхнет в любую секунду, если понадобится.
– Что еще ты почувствовала? – спрашивает он.
– В основном зависть. Я хотела тебя и Джереми для себя больше всего на свете.
– У тебя были мы.
– Не в тот первый месяц. Но, в конце концов, ты привел меня домой. Спасибо, и мне очень жаль.
– За что?
– За то, что солгала тебе и за то, что сделала раньше. Я не хотела использовать Джереми, чтобы заставить тебя отправиться в отпуск. Коля сказал, что ты плохо на это отреагировал.
– Сначала Ян на твоей стороне, а теперь Коля? Борис и Огла следующие?
– Они просто хотят для тебя лучшего.
– Угу.
Я крепче сжимаю его бицепс.
– Твоя мать была такой плохой?
– Я же говорил тебе, что она злодейка.
– Мне очень жаль.
– Я уверен, что она более чем сожалеет. У нее был конец, который подходит к твоим диснеевским фильмам.
– Какой конец?
– Она всегда хотела только моего отца и власти, и она умерла с пулей в голове из-за них. Это случилось, когда мне было десять.
– О, Адриан… – Мое сердце болит за него, как будто это моя боль. Возможно, он и не был близок со своей матерью, но она все еще была женщиной, которая родила его и вырастила. Ее смерть, должно быть, как-то повлияла на него.
Неудивительно, что он вырос в эмоциональном хранилище.
