Погоду делают маги

Лорд Беледер слюной бы истек от таких упущенных кадров.

Мэр тоже проникся и в шоке взмахнул рукой, как бы прогоняя наваждение.

— Это зачем? Кто позволил? Что такое?"

"— Да так, — небрежно пискнула Муська и чирикнула что-то своим. Птичья стайка шумно вспорхнула, пронеслась по кабинету небольшим вихрем, теряя перья, и вылетела в окно. — Родственники мои. Говорю же, присматривать будут, чтоб не случилось с тобой чего. Хоть ты и не согласился делиться тайной, но я буду с тобой дружить так и знай. — Вроде ласково пообещала, но скорее пригрозила подруга и, перескочив на мое плечо, поинтересовалась: — Ну что, Апрелия, пойдем?

— Погоди, а задание? — Вопросительно уставилась на начальство в ожидании озвучивания фронта работ.

Позвать позвал, но ничего полезного ведь не сказал.

Мэр инстинктивно придвинул в мою сторону истоптанный листок с перечнем амулетов, но я покачала головой и, разделяя фразу на отдельные слова, пояснила как младенцу:

— Задание. По орошению. Полей. Погода. Осадки. Дождь. Снег.

Меня просверлили ненавидящим взглядом (особенно при упоминании последнего), но ответили, цедя слова сквозь зубы:

— Отправляйтесь к господину Тарельсону.

Серьезно? Ой, как неожиданно-то!

Я вежливо улыбнулась и развернулась к двери.

— До свидания, господин Люсмус, — вышла из кабинета и с непроницаемым лицом, не останавливаясь, попрощалась с секретаршей, не успевшей даже открыть рот: — До свидания, госпожа Татана, — толкнула следующую дверь, а оказавшись в коридоре, рассмеялась и поинтересовалась у подруги: — Муся, ты зачем его пугала воробьями? Серьезно, что ли следить собралась? Оно тебе надо?

— Нет, конечно, — приосанилась синица и высокомерно пояснила: — Это тоже из области психологии, мать.

Я же говорила, что в этом разбираюсь. Он теперь в каждой птичке будет видеть моего шпиона. А то ишь! Сотню артефактов ему бесплатно подай! Ну, наглеж! Вот зря вчера Сметану тормознули! Некогда было бы списки обдираловские составлять. Нашел дураков!

Я со смехом скатилась с лестницы, стараясь не браться за ледяные перила, и столкнулась со знакомым тщедушным бухгалтером Петерисом, который привычно потирал плечи руками.

Опять замерз бедняга, но обрадовался, увидев меня с синичкой, и даже претензий не предъявил по поводу аномальной температуры в офисе.

В Мусе проснулась скаредность — ссориться с бухгалтерией в ее планы не входило хоть и толку нам от местной бухгалтерии никакой, а во мне совесть — люди не виноваты, что попали под раздачу.