Погоду делают маги

— Студентка Фрейн, перед вами стояла другая задача, — недовольно дернул щекой преподаватель, заметив, что заклинание не достигло цели. — Призвать тучу, а не уничтожать окружающую среду."

"— Апрелька вышла на охоту, — хихикнул Дик, увидев добычу в моих руках и восхитился: — Одним ударом сшибла!

— Ты убила синичку?! — обвинительно ахнула Беата и посмотрела как на врага народа. — С ума сошла?

Выкрик подруги подстегнул к действию, и я помчалась в целительский корпус, не задумываясь над тем как нелепо буду смотреться, требуя вылечить пичужку.

Повезло, что добродушный пожилой лекарь был в тот момент свободен от других дел и любил пернатых. Он поколдовал над синицей, влил в клювик укрепляющее зелье и с усмешкой сказал, что пациентка будет жить только при наличии хорошего ухода. Ее нужно поить лекарством каждые два часа, давать воду и кормить. Я самоотверженно возилась с бесчувственной, а потом вялой синицей поклявшись самой себе, что не дам ей умереть. Ни за что.

Мне же не дали.

И выходила!

Не обращая внимания на насмешки однокурсников и скептические покачивания головами преподавателей. Конечно, приходилось ведь отпрашиваться каждые два часа, чтобы дать лекарство. ""Пожалуйста-пожалуйста, отпустите на пять минуточек мне нужно Мусе закапать зелье"", — сложив ладошки лодочкой, канючила в любой ситуации. Даже на контрольной или на полигоне в момент покорения очередной трассы. Разумеется, придумалось имя, должна же я была как-то обращаться к малышке.

И отпускали — никто не рискнул отказать, дабы не стать причиной гибели несчастной синицы. Просто слегка ехидничали: ""Ну да, это же Муся. Как же, как же, идите, студентка Фрейн, и впредь не разбрасывайтесь заклинаниями"".

А то я сама не поняла!

Зато дней через десять потерпевшая от моей глупости птичка оклемалась и, перестав напоминать заядлого пьяницу в отключке уже довольно бойко сама клевала зерна, попадая с первого раза в пять из десяти. Еще через некоторое время, вернувшись после занятий, я заметила, как печально Муся смотрит в парк, сидя на подоконнике и со вздохом сожаления открыла окно.

Хватит бедняжке мучиться, пусть возвращается к прежней жизни.

— Ну все, милая, лети к своим, — с толикой грусти напутствовала уже полюбившуюся пичужку. Что скрывать я к ней привыкла как к домашнему питомцу, но она вольная птица и пришла пора расставаться. — Не держи обиды, солнышко, и прилетай в гости.