К счастью, он и громкость уменьшил, вероятно, в преддверии отсчета времени до наступающего нового года. Еще тридцать минут, и я смогу сбежать.
– Точно, – соглашаюсь я.
– Я под впечатлением.
– Да?
– Определенно. Парни из Гринвича обычно недотроги, хоть и пытаются это скрывать."
"Интересно, откуда она знает, что Хантер из Коннектикута? Не заметил, чтобы они много общались сегодня. Может, Дин сказал? Или может…
Или, может, мне насрать, откуда Саммер знает. Если для меня это важно, значит, странное покалывающее ощущение в груди не что иное как ревность.
А это, прямо скажем, неуместно.
Саммер еще раз оглядывает толпу и бледнеет.
– О Боже. Старший. – Она складывает ладони рупором и кричит: – Держи язык при себе, Уродец!
Невольно смеюсь. У Дина нет шансов ее услышать, но, видимо, у него есть какое-то шестое чувство, потому что он вдруг прекращает целовать свою девушку. Парень поворачивается к нам и, заметив Саммер, показывает средний палец.
В ответ она посылает воздушный поцелуй.
– Какое счастье, что я единственный ребенок в семье, – замечаю я.
– Нет, ты много потерял, – ухмыляется Саммер. – Изводить братьев – одно из моих любимых развлечений.
– Я заметил.
Она называет брата Уродцем. Воспитанные люди детские прозвища в этом возрасте уже не используют. Однако Дин зовет ее Козявкой, возможно, она права, что не остается в долгу.
– Сегодня Уродец заслуживает, чтобы его хорошенько помучили. Не могу поверить, что мы тусуемся здесь, – ворчит Саммер. – Когда он сказал, что будем отмечать Новый год в городе, я подумала о Манхэттене.
Но вместо этого они с Элли потащили меня в ужасный Бруклин. Чувствую себя обманутой.
– А что не так с Бруклином? – фыркаю я. – Где-то здесь живет отец Элли, разве нет?
Саммер кивает.
– Завтра они планируют провести день вместе. А что касается ответа на твой вопрос… Раньше здесь было круто, пока все не заполонили хипстеры.
– Хипстеры еще существуют? Я думал, эта чушь уже в прошлом.
– Боже, нет. И не верь, если кто-то утверждает обратное, – она в шутку дергается, будто от отвращения.
– Все вокруг еще кишит ими.
Последнее слово Саммер произносит таким тоном, словно речь идет о переносчиках жуткой неизлечимой болезни. Хотя, в чем-то она права: если присмотреться к толпе, можно заметить винтажные наряды, до невозможности зауженные джинсы, сочетание старомодных аксессуаров с современными гаджетами и наличие растительности на лице у каждого второго мужчины.
