– Не возражаешь, если Саммер к нему заглянет?
Некоторое время Алекс пристально смотрит. Она невысокая, коренастая, с резкими чертами лица и узким подбородком, но с добрыми глазами. Наконец она кивает.
– Только быстро, – говорит мне. А Бренне: – Если твой отец спросит, я никого из вас не видела.
– Ты лучше всех, Алекс. – Как только врач команды исчезает за углом, Бренна дерзко мне улыбается. – Я постою на стреме. Если кто-то появится, ухну совой.
Я проглотила смешок.
– Хороший план, – отвечаю, взявшись за ручку двери.
Войдя в раздевалку, я обнаруживаю, что она совершенно пуста. Фитца нигде не видно, только блестящие скамейки, шкафчики на замках, да в воздухе витает слабый запах пота и старых носков. Честно говоря, здесь пахнет намного лучше, чем в других раздевалках, где мне доводилось бывать. Спорткомплекс Брайара может похвастаться такой системой вентиляции, о которой другие команды, вероятно, лишь мечтают.
Мое внимание привлекает звук льющейся воды. Я бросаю взгляд на широкую дверь в противоположном конце раздевалки.
Оттуда идет пар, но не видно, чтобы горел свет. Там сплошная темнота.
– Фитц? – осторожно спрашиваю я.
Секунда.
Две.
Затем такой же осторожный, пусть и едва различимый голос отвечает:
– Саммер?
– Да, это я. Я войду, ладно?
Я переступаю порог и попадаю в облако пара. Через секунду глаза привыкают к темноте и туману, и различаю громоздкую фигуру в ближайшей к двери кабинке. Не знаю, почему я не включаю свет. Наверное, потому что он этого не сделал.
Если Фитц хочет принять душ в темноте, кто я такая, чтобы мешать?
Медленно пробираюсь к кабинке. В полумраке различаю изгибы его татуировок и рельефный пресс. Осознав, что он голый, теряю дар речи. Единственная преграда между обнаженным телом Фитца и мной – это открывающаяся в обе стороны низкая дверца. Стоит мне лишь толкнуть ее, и я получу полный обзор…
– Что ты здесь делаешь? – прерывает мои размышления его грубый голос.
– Хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
Как глаз?
– Отлично, – бурчит он.
Фитц выключает воду и делает шаг к маленькой двери. Мое сердцебиение ускоряется в три раза. Вода стекает по его обнаженной груди, пробегает по татуировке и струится между четко очерченными грудными мышцами. Он протягивает мускулистую руку, и мое дыхание замирает. Он же не…
Потянулся за полотенцем, висящим на крючке за моей головой? Да, конечно.
С трудом сглатываю, пытаясь хоть немного увлажнить пересохший рот.
