– А с чего мне-то волноваться? – изумляется Гаррет, его брови сходятся к переносице. – Стоп. Ты меня неправильно понял. Я не призываю отшивать ее. Совсем наоборот.
– Правда? – Я поджимаю губы.
– Конечно. Смотри, во-первых, ты еще девственник…
Давлюсь смехом. Гнусная ложь. Я уже много раз спал с девчонками, просто предпочитаю не распространяться об этом.
– Во-вторых, Саммер – милашка. Она забавная, общительная. – Парень пожимает плечами. – Возможно, она именно та, кто тебе нужен. Хотя сперва лучше поговорить с Дином.
Он все еще видит в ней ребенка и постоянно оберегает.
Поговорить с Дином? В смысле, попросить разрешения отжарить его младшую сестренку? Гарретт, на хрен, спятил…
Я в полном ступоре.
– Ты явно подразумеваешь не секс на одну ночь, – замечаю я.
– Ну естественно. Она – сестра Дина, иначе он тебя убьет.
– Я не стану с ней встречаться, Джи.
– Почему нет? – Он тянется за пивом и передает одно мне.
Откручиваю крышку и делаю большой глоток, прежде чем ответить.
– Потому что она не в моем вкусе.
У нас нет ничего общего.
– Для начала, она любит хоккей, – подмечает собеседник.
– На том и закончим, – откликаюсь сухо. – Я разукрашен татуировками. Разрабатываю и рецензирую видеоигры, увлекаюсь искусством, запоем смотрю криминальные сериалы на Netflix. А она… Я даже не знаю. – Приходится напрячь мозги. – По словам Дина, она одержима обувью. И, по его же заверениям, шопоголик.
– Хорошо. Значит, она увлекается модой. Некоторые считают, что это тоже искусство.
– Ты умеешь убедить, – фыркаю я.
– А ты слишком строго судишь. Она кажется неплохой девчонкой, Фитц.
– Чувак, ее выгнали из Брауна за то, что переусердствовала с развлечениями. Она – тусовщица. И состоит в сестринстве.
Меня понесло, потому что мой член все был еще слегка напряжен. Я отчаянно цепляюсь за любую причину, только бы не переспать с Саммер.
– Она… пустышка, – подвожу я итог.
– Пустышка.
– Да, пустышка, – беспомощно пожимаю плечами. – Ну, знаешь, ни к чему не относится серьезно. Поверхностная.
Гарретт медлит, вглядываясь в мое лицо. Он смотрит так долго и тщательно, словно изучает под микроскопом, что я начинаю теребить рукав толстовки. Ненавижу, когда меня сверлят глазами. Это психологическая травма из детства, потребность сливаться с фоном, быть незаметным. Я уже готов потребовать от Гарретта прекратить, когда он вдруг начинает смеяться.
– А, понял. Я зря потратил время, пытаясь ее втюхать. Ты сам все сделал. – Его серые глаза радостно заблестели.
