– Значит, все готово?
Больше всего на свете хочется покинуть кабинет этого человека.
– Все готово, – улыбается он в ответ.
Меня накрывает облегчение. Я вскакиваю на ноги и хватаю сумку от Prada. Склонив голову, чтобы не смотреть через стол на Лори, убираю в нее программу выступлений на показе. Когда поднимаю голову, он стоит в шаге от меня. Чересчур близко.
– Ладно, увидимся в среду. – Поспешно я делаю шаг назад. На этой неделе по расписанию будет еще одна лекция, где он может раздать наши работы, подготовленные к промежуточному экзамену, и обсудить итоговую работу.
– С нетерпением жду промежуточного…
– Как долго мы будем этому противиться?
За долю секунды он преодолевает расстояние между нами, теперь нас разделяет какой-то жалкий дюйм. А его длинные пальцы ласкают мою щеку, бросая в дрожь, – и она не из приятных. Я слишком ошарашена, чтобы оттолкнуть его руку, а в голове так и крутится вопрос, заданный его хриплым голосом.
Будем этому противиться? Он серьезно? Считает, что его извращенные чувства взаимны? Что весь семестр между нами развивался тайный любовный роман?
– Саммер, – произносит он хриплым голосом, и я вижу огонь страсти в его глазах.
Я сглотнула. С трудом. А затем облизнула губы, потому что внезапно они так пересохли, что слиплись, и мне нужно их разлепить, чтобы что-то сказать.
Только вот Лори принимает облизывание губ за призыв к действию. К моему ужасу, он склоняет голову и едва не касается моего рта в поцелуе, но я успеваю упереться руками в его грудь и с силой оттолкнуть.
– Простите, – вырывается у меня. – Не знаю, на что, по-вашему, это похоже, но… – Мои руки дико дрожат, когда я перекидываю ремень сумочки через плечо. – У меня есть парень.
И даже если бы его не было, я бы и под страхом смерти не поцеловала тебя, грязный мешок с дерьмом.
«Точно! Точно!» – соглашается внутренний голос.
Лори приглаживает лацкан своего пиджака в тонкую полоску.
– Понимаю, – бросает он.
– Да, простите… – Зачем я извиняюсь? Делаю вдох и напоминаю себе, что просить прощения не за что.
И что не следует прикрываться наличием парня. – Но даже если сбросить парня со счетов, вы мне все равно не нравитесь. Было бы неуместно…
«Прекрати, Саммер! Опять оправдываешься?!» Гнев закипает у меня внутри. Почему мы, женщины, поступаем так? Почему чувствуем необходимость оправдываться, если нам кто-то не по вкусу?
– И как мужчина вы меня не интересуете, – заканчиваю я твердым голосом. Вот. Больше никаких оправданий.
Он крепко сжимает челюсти.
