Если белая махровая ткань сдвинется хоть на дюйм в любую сторону, будут большие проблемы.
Во рту пересохло. Ее ноги невероятно длинные и чертовски сексуальные, так и вижу, как она обхватывает меня ими.
С трудом сглатываю.
Между прочим, Холлис тоже выглядит обалдевшим.
– Я только отлить, – протестует он.
– А я мылась! – визжит девушка. – И заперла дверь!
– Замок сломан.
– И ты только теперь говоришь мне об этом!
– Не думал, что это большая проблема, детка. – Он протирает глаза.
– Не смей называть меня деткой.
Распахивается дверь в комнату Хантера.
– Что, черт возьми, происходит? – Оглядев всех нас, он вскидывает брови и рычит на Холлиса: – Что ты натворил?
– Я ничего не делал, – жалуется Холлис.
– Он без приглашения ворвался, когда я была в душе!
– Только чтобы пописать! Я же не прямо в душ полез.
– Какая разница?! – Она указывает пальцем на дверь ванной. – Видишь эту комнату? Это святилище, Майк! Предназначенное только для одного человека, как одиночная камера.
– Так это святилище или тюрьма? – тупит он.
– Заткнись, – огрызается она, – Холлис, в отличие от тебя, у меня нет пениса.
– Ну хвала Господу за это.
– Холлис, – тихо предостерегаю я.
Он захлопывает рот.
– Я – женщина, – продолжает Саммер, сжимая в пальцах верхний край полотенца, чтобы удержать его на месте. – Женщина, которая живет с тремя мужчинами и имеет право побыть одной. Я могу принять гребаный душ без того, чтобы ты ко мне врывался, размахивая членом!
– Да я его вообще не доставал, – возражает парень.
– Какая разница! – вскидывает она в отчаянии руки, и полотенце спадает.
Матерь Божья!
Мельком я вижу полные, кремового цвета груди с бледно-розовыми сосками. Мгновение сказочного искушения, прежде чем Саммер прикрывается одной рукой, а другой вовремя ловит полотенце и прижимает его к низу живота.
Холлис теряет дар речи.
У Хантера горят глаза.
Я же изо всех сил стараюсь не смотреть на обнаженное тело. Задерживаю взгляд где-то над ее головой и произношу удивительно ровным голосом:
– Этого больше не повторится, Саммер.
Правда, Холлис?
– Правда, – заверяет он.
Я с одобрением киваю.
– Начнем с того, что починим замок…
– Почему ты разговариваешь с потолком? – перебивает она.
Подавив стон, заставляю встретиться с ней взглядом. В глубоких зеленых омутах не отражается ничего, кроме расстройства и смущения. Может, Саммер и любит драматизировать, но сейчас права. Она живет с тремя парнями и заслуживает право на уединение.
– Это худшая ванная в мире, – жалобно стонет она.
