Без труда блокирую удар кулаком, не позволяя коснуться солнечного сплетения, и приказываю:
– Прекрати.
– Почему? Потому что так ведут себя дети? Ах, и стервы тоже, да? И плохие актрисы… И девчонки из женского общества… Кто там еще был… – Ее щеки покраснели от смущения. – Ах, да. Еще дуры. Ты же так считаешь, правда? Что я пустышка?
У меня душа уходит в пятки. И не только. Стоит лишь взглянуть на обиженное лицо Саммер, как стояк выдает «не поминайте лихом».
Ее пальцы, которые до этого были так крепко сжаты в кулаки, медленно слабеют и разжимаются.
Заметив выражение моего лица, она горько усмехается:
– Я слышала все, что ты сказал Гарретту в баре той ночью.
О черт. Чувство вины охватывает меня с головой, а затем сворачивается клубком стыда в животе.
– Саммер, – начинаю я и умолкаю.
– Каждое слово, – тихим голосом говорит она, – я слышала каждое твое слово, и ни одно из них не было хвалебным, Колин.
Я чувствую себя козлом.
Большую часть жизни я старался придерживаться принципа: не проявляй жестокость к другим, ни о ком не говори гадостей ни в лицо, ни за спиной.
В детстве я видел между родителями сплошной негатив, бесконечный обмен ударами. «Твой отец – кусок дерьма, Колин». «Твоя мать – лживая сука, сынок». С годами они успокоились, но было слишком поздно. Токсичная среда, которую они создали, уже сделала свое, научив на горьком опыте, что словом и убить можно. И что разбитую чашку не склеить.
– Саммер, – начинаю я и снова умолкаю.
Не знаю, как все объяснить и не выдать, как сильно желал ее той ночью.
Я искал недостатки, потому что мне было с ней хорошо, она смешила и заводила меня. Я хотел ее, и это шло вразрез со здравым смыслом, поэтому стал перечислять все изъяны.
– Мне жаль, что ты все это слышала, – наконец удается выдавить мне.
И тут же понимаю, что зря так сказал. Сидя на краю кровати, она поднимает печальные зеленые глаза. Боже. Этот взгляд просто как стрела в сердце."
"– Я не пустышка, – произносит девушка едва слышно. Прочищает горло, и голос становится сильным и ровным.
– Да, во мне дохрена энергии. Да, мне нравится ходить по магазинам, и я одержима шмотками. Да, я состояла в женском обществе, и да, я люблю танцевать и веселиться с друзьями. – Она с усилием выдохнула. – Но это не значит, что я поверхностная, Фитц. И не говорит о том, что у меня нет внутреннего мира. Потому что он есть.
– Конечно, – прерывисто вздохнув, я присаживаюсь рядом. – Мне так жаль, Саммер. Я не хотел тебя обидеть.
