Погоня за отцом

Так вот, больше всего на свете мне хотелось бы суметь заглянуть в душу своего отца! – Джарретт прошагал к красному кожаному креслу и сел. – Бесполезно задавать мне вопросы про Карлотту Вон. Берт Маккрей сказал, что ее ребенок был зачат летом сорок четвертого. В то лето я работал на заводе военных материалов в Калифорнии, поскольку призывная комиссия меня забраковала. Так что помочь вам я не в состоянии. – Он снова вскочил. – Давайте пообедаем вместе, – брякнул он вдруг ни с того ни с сего, глядя на Вулфа. – И вы тоже, – добавил он, обращаясь ко мне.

 – Не знаю почему, но порой мне вдруг ужасно одиноко.

– Боюсь, от нас с мистером Гудвином проку будет мало, – ответил Вулф. – Мы сейчас в крайне затруднительном положении. В своем письме вам я написал, что буду премного обязан, если вы сумеете найти время на то, чтобы прийти ко мне. Беру свои слова назад. Я теперь уже не чувствую себя обязанным.

– Я вас понимаю, – ответил Джарретт. – Но это не моя вина. Мне казалось, что я наконец понял, что за человек мой отец, но я ошибался! Ничего, я своего добьюсь.

Во что бы то ни стало!

Я обогнул его и вышел в прихожую, но он не увидел меня, когда я открыл ему дверь. Я закрыл за ним дверь, вернулся в кабинет и остановился, глядя на Вулфа. Он сидел, наклонив голову, и исподлобья пялился на глобус. Просидев в такой позе секунд десять, он приподнял голову и рявкнул:

– Сядь! Ты же знаешь, что я люблю, когда глаза на одном уровне, черт возьми!

– Ага. Желаете, чтобы я извлек колючки и промыл раны?

– Нет. Сколько мы уже потратили?

Дело принимало серьезный оборот.

Этот вопрос в устах Вулфа означал следующее: «Если я захочу вернуть задаток и бросить это дело, сколько я потеряю?» Правда, случалось такое, конечно, нечасто, но и неправдоподобным отнюдь не представлялось. Я прошел к своему креслу и сел.

– Согласен. В более безнадежном положении мы еще не оказывались. Я прекрасно понимаю, что вам эта задачка не по зубам, но, может быть, все-таки протянем еще, пока не сработает интуиция Юджина. А уж тогда возьмем пропавшего папашу с поличным, завернем в бумажку и преподнесем Эми тепленьким.

Она подумает…

– Замолчи!

Совсем другое дело. Значит, не все еще потеряно. Вулф ожег меня злобным взглядом и прорычал:

– Так мы больше не занимаемся этим мозгляком?

Мне показалось, что это удар ниже пояса: обозвать вице-президента мозгляком лишь потому, что бедняга не в состоянии зачать ребенка, было не по-джентльменски.

– Нет, – ответил я. – Ставлю на кон любую сумму, что это бесполезно.