Джонни так разозлился, что одним прыжком очутился на ринге, пока другой брат утаскивал Йена Второго.
— Значит, замыслил драться грязно, так?
— А с вами можно как-то иначе? — усмехнулся Линкольн.
— Ничего, скоро подавишься своими трюками, — буркнул Джонни.
— А это мы еще посмотрим. Ну как, будешь драться или собираешься читать проповеди? Смотри, как бы я не помер от тоски!
Джонни встал в бойцовскую позу, но тут же получил в ухо. Острая боль оглушила беднягу, свалив на колени. У него еще хватило сил быстро откатиться с ринга, не дожидаясь новых ударов.
Ему на смену пришел Йен Пятый, почти ровесник Линкольна и на несколько дюймов выше. Подготовленный двумя предыдущими схватками, он, не тратя слов, сразу перешел к делу. Первый удар пришелся в челюсть Линкольну, от чего он пошатнулся. Это дало Йену преимущество, тут же потерянное, когда Линкольн саданул головой ему в живот. Бедняга сделал обратное сальто, на миг потерял сознание и даже не увидел, как очередной свинг окончательно лишил его сил.
Настала очередь Джорджа.
В свои тридцать три он успел отрастить порядочное брюшко благодаря молодой жене, кормившей его на убой.
Правда, лишний вес не позволял легко сбить его с ног. Поэтому Линкольн избрал мишенью ту часть его тела, которую он лелеял больше всего, — кругленькое пузцо. Потребовалось, однако, несколько ударов, прежде чем Джордж задохнулся и сложился вдвое. Линкольн даже не потрудился довершить дело, просто сделал знак остальным уволочь Джорджа с ринга.
Ко всеобщему изумлению, следующим оказался Дугал.
Нилл попробовал остановить брата, но тот нетерпеливо стряхнул его руку. Присутствующие озабоченно хмурились. Именно с поединка мальчишек, которые были так близки, все и началось. Бесстрастное выражение Линкольна сменилось широкой улыбкой, то ли деланной, то ли естественной.
— Итак, вообразил, что можешь не только мух отгонять, Дуги?
Жаркая кровь мгновенно прихлынула к щекам Дугала, и потеря самообладания дорого ему обошлась. Линкольн действовал быстрее молнии. Дугал видел летящий кулак, но не успел отбить удар.
— Если его нос не сломан, то не потому, что я не старался, — сообщил Линкольн и, многозначительно взглянув на Уильяма, бывшего в тот день у пруда, добавил:
— И постарайся объяснить ему, когда очнется, что на этот раз я сделал это намеренно.
Последнее замечание вывело из себя Макферсонов. Они даже заспорили, кому драться следующим. Теперь каждому не терпелось уложить Линкольна. В эту минуту все угрызения совести были забыты.
