Тетка негодующе фыркнула:
— И нечего мне зубы заговаривать! На этот раз тебе не удастся уйти от разговора."
"— Хорошо, — вздохнул Линкольн, — так и быть: что привело тебя к тому поразительному заключению, что я не люблю свою мать?
— Возможно, тот простой факт, что за девятнадцать лет ты ни разу ее не навестил.
Суровая красота горного пейзажа, окружавшего карету, разрывала сердце Линкольна. Как давно память не возвращала его к былому! Шотландское нагорье оказалось таким же диким и прекрасным, как в его воспоминаниях, и Линкольн вдруг осознал, что тосковал по родине больше, чем ему представлялось, судя по тому, как потрясла его встреча с давно знакомыми местами.
Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы привести его сюда на несколько лет раньше.
— Какой смысл было приезжать сюда, если сама она довольно частый гость в Англии? — возразил он.
— И у тебя как раз в это время обычно находятся неотложные дела в других графствах, — проницательно заметила тетка.
— Срочные обстоятельства, — пояснил он, хотя, судя по выражению лица, тетка ни на миг ему не поверила.
— Ну да, а по-моему, ты скорее согласился бы выдернуть себе зуб, чем лишний раз встретиться с матерью.
— Так уж сложилось, что она всегда появляется не вовремя.
— Скажи уж, тебе приходится срочно придумывать предлог для бегства, причем не всегда убедительный. Боже, в жизни не думала, что увижу, как ты краснеешь, мальчик мой. Не в бровь, а в глаз, верно?
Под насмешливым взором тетушки Линкольн, разумеется, побагровел еще гуще, но голос тем не менее звучал весьма сухо:
— Думаю, наш разговор ни к чему не приведет, тетя Генри.
Лучше оставить эту тему, пока Эдит не проснулась.
Тетушка обидчиво поджала губы, расстроенная, что он не поделился с ней своими чувствами. Линкольн успел заметить недовольную гримаску, прежде чем Генриетта пожала плечами и отвернулась. Она не дулась, возможно, просто не умела. Но обычно и не была столь настойчивой, и племянник не без основания опасался, что дело на этом не кончится, и ему придется снова отбиваться от тетушки.
Только дядя Ричард понимал его, но и он не мог помочь. Ричард Бернетт никогда не был близок с сестрой, поэтому понятия не имел, по каким причинам та решилась расстаться с мальчиком, и, естественно, не принимал ее сторону. Единственным правдоподобным объяснением была неспособность сестры воспитывать сына в одиночку, без отцовских наставлений и руководства. Не в силах справиться с ребенком, она отправила его к дяде.
